Моя удача, как всегда, не на высоте, потому что, едва выйдя из дома сестринства, чувствую, как Сиенна перехватывает меня.
— Привет, можно поговорить с тобой одну минуточку? — спрашивает она.
— Конечно.
Мы отодвигаемся от гущи студенток. Я скрещиваю руки на груди, чувствуя, как прохладный октябрьский ветерок обдувает нас. Сегодня только первое октября, но в этом году холоднее, чем в прошлом. Вот она, Северная Каролина — никогда не знаешь, чего ожидать от погоды.
На лице Сиенны натянута улыбка, которая, однако, не доходит до глаз.
— Разве это не забавно? — спрашивает она, и я смотрю на нее с непониманием.
— Эм, что именно?
— Только я упоминала, что собираюсь взять Лэндона на полуформальный вечер, а потом ты начала с ним общаться, — она смеется, но в этом смехе слышится явная горечь.
— Я не знаю, о чем ты говоришь. Я не общаюсь с ним.
— Так вы не были замечены вместе за чашечкой кофе или выходя из «Ликвида»?
В ее глазах вспыхивает гнев, несмотря на дружелюбие, которое она пытается изобразить.
— Я не знаю, что ты видела или слышала, но это не совсем то, чем кажется. И мне совершенно нечего тебе объяснять, — собираюсь уйти, но она крепко хватает меня за руку.
— Я прекрасно вижу, что это такое, — она отпускает мою руку, цыкает, ее взгляд скользит по мне с презрением. — Ты решила воплотить свою фантазию в жизнь.
У меня перехватывает дыхание.
Сиенна усмехается, слегка склонив голову.
— Раз уж ты так жаждешь реализовать свою странную фантазию, попробуй футбольную команду. Может, поезд тебе больше подойдет? Раз уж ты так любишь, чтобы тебя использовали. Удачи, — она поворачивается и отмахивается от меня, как от надоевшей мухи.
Мой желудок сжимается от сожаления и неловкости. Если бы могла отмотать назад все, что сказала ей, я бы сделала это в мгновение ока.
Я прикусываю внутреннюю сторону щеки и заставляю себя двигаться, хотя ноги словно приросли к земле.
Решение принято: я попрошу Лэндона стать моим репетитором. После сегодняшнего разговора с Сиенной я задаю себе вопрос: «Что мне терять?». Моя гордость и так висит на волоске, так кому какое дело? Главное — сдать экзамены, сделать папу гордым, а, возможно, и маму тоже. Я не знаю, как это получится, но буду двигаться шаг за шагом.
Возвращаясь домой после собрания, я обдумываю план и начинаю записывать, как мы можем организовать занятия. Баскетбольный сезон начинается в следующем месяце, но я надеюсь, что он сможет выкроить день-два из своего плотного графика. Я готова подстроиться под его расписание. Могу изменить свои дни в музее, за исключением воскресных утренних занятий с учениками. Музыкальный класс — это то, чего с нетерпением жду, так что этот день я не собираюсь отдавать.
Ему нужно будет согласиться на репетиторство, но, как только я озвучу свой гонорар, он наверняка согласится. Если все же это сделает, я планирую двухнедельный испытательный срок. Девушки уверяют, что он невероятно умен, и я не думаю, что они лгут, но все же нужно убедиться, кому отдам свои деньги.
Теперь я жду его прихода. Как только решение принято, я прошу Полли пригласить его. Мне невероятно повезло, что девушек нет рядом. В противном случае они бы увидели, как я хожу взад-вперед у порога гостиной, как разговариваю сама с собой, взвешивая все «за» и «против».
Я не должна поддаваться тревоге. Это не первый раз, когда разговариваю с Лэндоном. Но это будет первый раз, когда вижу его с субботы, потому что я его избегала. Хотя, в конце концов, какая разница? Уверена, он не заметил моих уверток. Зная его, он, вероятно, уже забыл, что я вообще живу здесь. Он как-то мне это сказал.
Стук в дверь заставляет меня остановиться, и сердце начинает бешено колотиться. Ладони становятся холодными и влажными, а живот сжимается от нервного напряжения.
Дыши, напоминаю я себе, открывая дверь.
— О, это ты, — говорит он, глядя на меня с легким недоумением.
— Да, это я. Заходи.
Но Лэндон не заходит. Стоит на пороге, глядя на меня с вопросительным выражением.
— Они не здесь, да?
Вот и все.
— Нет, я попросила Полли пригласить тебя, потому что мне нужно с тобой поговорить.
Его брови приподнимаются, но затем глаза сужаются от осторожности.
— О чем?
— Можешь войти? — я распахиваю дверь шире, приглашая его жестом.
Со вздохом он слегка наклоняет голову, чтобы пройти, потому что невероятно высок. Он делает это постоянно, и мне его немного жаль. Должно быть, неудобно постоянно подстраиваться под такие простые вещи, как дверной проем.