Когда-то я любил этого человека, любил всем сердцем, и единственное, чего я желал, было его внимание. Но он выбрал путь, на котором не было места для меня, и, повзрослев, я выбрал свой собственный. Почему-то Джон не в состоянии это понять и наивно полагает, что может каким-то образом вновь соединить наши пути, будто он не бросал меня, будто он не ушел от мамы и от меня. Будто мы не наблюдали издалека, как он создает новую семью, которая стала для него всем, в то время как мы стали для него ничем. Да, это было больно, невероятно больно, но в конце концов боль утихла, и я двинулся дальше. Я просто хотел бы, чтобы он тоже это сделал.
Теперь, из-за Джона и его настойчивого, нелепого стремления восстановить наши несуществующие отношения, я согласился заниматься с Голливудом. Знаю, что не обязан это делать, но я не лжец. Также знаю, что он появится у меня дома и не уйдет, пока мы не поговорим. Встречаться где-то еще не вариант. Я не люблю находиться в компании, если это не является абсолютной необходимостью.
Кроме Габби и Полли, конечно. Они мои лучшие друзья и прекрасно знают, как быстро я перенапрягаюсь, поэтому они никогда не беспокоят меня. Они позволяют мне спать и есть у них, не задавая лишних вопросов. Я стал реже бывать у них из-за их соседки, но теперь все меняется с приходом Джона.
Наверное, стоит взглянуть на светлую сторону. Я буду там, где мне не противно, с людьми, которые мне нравятся, за исключением Голливуда, но, по крайней мере, я получу за это деньги. Мне не особо нужны деньги, но немного лишних никогда не повредит.
Не проходит и минуты, как я уже стою у ее квартиры. Стучу несколько раз, ожидая, когда она откроет дверь. Это очень странное чувство — находиться здесь, понимая, что я пришел не к Габби или Полли, а именно к ней. Как только собираюсь постучать снова, дверь распахивается с неожиданным шумом. Все происходит слишком быстро: Полли врезается прямо в мою грудь, отскакивает назад и почти падает, но я успеваю схватить ее за руку, прежде чем она рухнет на пол.
Ее носик слегка морщится, а тонкие пальцы потирают его, едва я ослабляю хватку.
— Лэндон?
— Привет, Полли.
Она нагибается, ловко подхватывая свою сумку, что мгновением ранее упала на пол.
— Что ты здесь делаешь? Не то чтобы я не была рада тебя видеть, вовсе нет, но я понятия не имела, что ты собирался зайти.
— Я собираюсь заниматься с ней.
Ее брови взлетают вверх, а на губах расцветает озорная, игривая улыбка.
— Правда? Разве ты не был здесь вчера и не заявлял, что ни за что не станешь этим заниматься?
Объяснения — это роскошь, которую я никому не обязан предоставлять, но Полли — совсем не просто случайный человек. Я точно знаю, что она поймет мой неожиданный поворот в решении.
— Джон приезжает, и он пробудет здесь, наверное, месяц или около того.
Полли медленно кивает, в ее глазах мелькает полное понимание. Она не только знакома с Джоном и его семьей, но и встречалась с Эштоном, а значит, ей прекрасно известно о моем глубоком презрении к ним и о том, как отчаянно я стараюсь держаться на почтительном расстоянии.
— И я уверен, ты не упомянула ей, что Габби тоже занималась с тобой.
— Что? — ее голос наполняется притворным шоком, и она даже не пытается скрывать эту наигранную реакцию. — О, нет! Я забыла упомянуть об этом? Хм, должно быть, это просто выскользнуло у меня из головы, как песок сквозь пальцы, — она закидывает свою сумку на плечо и, словно вихрь, обходит меня. — Можно сказать, что все сложилось? — стремительно произносит она, отступая задом к выходу. — Будь хорошим, Лэндон, я говорю серьезно. Я не играю в игры, и не потерплю их. Габби и я ей по-настоящему нравимся, так что ради всего святого, не испорти это, — она предупреждает, бросая в мою сторону строгий, почти угрожающий взгляд. — В любом случае, удачи тебе! И огромное спасибо!
Ее улыбка становится еще более озорной, а глаза сверкают, словно две звезды. Ох, это так в духе Полли — создавать нереальные, абсурдные сценарии в своей буйной голове. Я виню в этом все те нелепые романтические фильмы, которые она поглощает каждую пятницу вечером вместе с Габби.
Переступая порог квартиры, я ловко снимаю обувь, привычным движением отставляя ее в сторону, и небрежно опускаюсь на мягкий диван.
То, что Полли предложила мне сделать, — это настоящее кощунство, и мысль об этом тревожит до глубины души. У меня нет ни малейшего желания спать с Голливудом. То, что произошло в «Ликвид», было досадной ошибкой, но она случилась лишь из-за внезапного отвлечения. Черт возьми, тот чертов топ, что она надела в тот день, безусловно, был одной из причин, но, если честно, дело было просто в ней самой.