Я могу не любить ее, и она абсолютно не в моем вкусе, но не могу, черт возьми, отрицать: Джулианна Спаркс невероятно привлекательна. Хотя «привлекательна» — это слишком скромное, даже ущербное определение, но все же остановлюсь на нем. Мне совершенно не нужно думать о ней больше, чем я уже успел.
Скрип открывающейся двери резко вырывает из омута мыслей, и мой взгляд мгновенно, словно по наитию, устремляется в ту сторону. Но я тут же отворачиваюсь и плотно закрываю глаза, когда в гостиную льется мягкий, обволакивающий напев. Этот мелодичный звук тут же вызывает вихрь цветов, от которых так отчаянно хотел бы избавиться, но знаю: пока я жив и слышу ее, они никогда не исчезнут. Снежно-белый и электрически-сапфировый вихрь начинает закручиваться в моей голове.
Закрывать глаза совершенно бесполезно. Независимо от того, открыты они или закрыты, я все равно слышу цвет. Черт возьми, эта проклятая хроместезия21.
Заправляя цепочку под ворот футболки, я наслаждаюсь легким холодком металла на коже и поднимаю взгляд на девушку, которая стала неожиданной, совершенно нежеланной сложностью в моей упорядоченной жизни. На ту самую девушку, что обернута в крошечное, розовое полотенце, едва прикрывающее ее влажное, только что вышедшее из душа тело.
— Голли...
Мое горло внезапно пересыхает, и я в полнейшем недоумении наблюдаю, как ее полотенце, зацепившись за невидимую преграду, скользит вниз и падает на пол, в тот самый момент, когда наши взгляды сталкиваются. Она издает короткий, испуганный вскрик, а я — ну, я просто... смотрю.
15
Джулианна
В одно мгновение, словно инстинкт хищника, моя рука хватает полотенце, и я судорожно, мертвой хваткой обвязываю его вокруг дрожащего тела.
— Какого черта! Что ты, ради всего святого, здесь делаешь?
Если Лэндон и видел мой вибратор недавно, то это несоизмеримо иной уровень смущения, пронзающий до костей. Это хуже, неизмеримо хуже, чем если бы он просто знал о моих интимных привычках. Он только что увидел меня обнаженной, в ослепительном свете дня. Мое лицо вспыхивает, словно багровый факел, и вскоре обжигающая волна жара неумолимо разливается по всему телу, обжигая каждую клеточку.
— Я... — начинает он, но я не позволяю ему продолжить, не дожидаясь ни слова, и стремглав мчусь прочь, словно затравленный зверь. Ныряю в спасительную прохладу прачечной, судорожно сменяя влажное полотенце на мягкий халат. Как только я, наконец, решаю заняться рутинной стиркой, Лэндон, словно по дьявольскому замыслу, решает заглянуть. Черт, это просто катастрофическое невезение!
Прислонившись к холодной двери, я отчаянно размахиваю рукой, пытаясь отогнать жар от своего пылающего лица, и жду, когда дрожащие ноги позволят выйти. Я отчаянно надеюсь, что к тому времени, как осмелюсь показаться, его здесь уже не будет. Но почему он вообще здесь? Габби на работе, Полли явно проводит время где-то еще. Они не предупреждали меня о его визите, если только не сказали, а я, погруженная в свои мысли, не запомнила. Но какой смысл ему приходить, если их нет? Он никогда не появляется, если рядом нет Джаггера, или девочек.
Испустив глубокий, дрожащий вздох, я дважды проверяю, надежно ли завязан мой халат, затем хватаю все еще влажное полотенце и корзину с чистой одеждой и, собравшись с духом, выхожу. Я чудовищно ошибаюсь, наивно полагая, что он уже исчез, потому что любимец дьявола, сам Лэндон, по-прежнему восседает на диване. Его крупное, внушительное тело занимает собой почти все пространство гостиной, словно черная дыра, поглощая всю энергию вокруг. Я почти уверена, что даже комнатные растения начинают вянуть под его гнетущим присутствием.
Несмотря на охватившее жгучее смущение, я крепко держу его взгляд, не позволяя себе отвести глаза.
— Что ты здесь делаешь? Девочек нет.
Он пристально смотрит на меня, и его молчание тянется, застывая в воздухе, прежде чем он наконец прочищает горло.
— Знаю, что их нет. Я пришел не к ним, а к тебе.
— Ко мне? Зачем? — прекрасно понимаю, зачем, но интуиция подсказывает, что он просто дразнит, наслаждаясь моим замешательством.
— Я готов помочь тебе с учебой. Если, конечно, ты все еще нуждаешься в этой помощи.
Мое сердце сначала отчаянно колотится, а затем замирает, словно от удара. Прищуриваю глаза, выжидая, когда же он сбросит свою очередную «бомбу», потому что с Лэндоном можно ожидать чего угодно.
— Почему? Вчера ты был так непреклонен в своем нежелании.