В голове у меня кружатся снежно-белые и электрически-сапфировые вихри.
Она не бьет меня по лицу, значит, ту бумажку она не читала. Хорошо...
— Не хочу ездить туда-обратно, — объясняю, закрывая дверь и снимая обувь. Я не делаю ни шага в гостиную, потому что она смотрит на меня с непроницаемым выражением лица. — Что?
Джулианна стоит у кухни, перекрестив стройные ноги. Сжимая губы, ее взгляд скользит по чему-то на столе, а затем снова возвращается ко мне.
— Я собираюсь готовить ужин. Хочешь попробовать?
Это на мгновение выбивает из колеи, но я справляюсь с шоком и прищуриваю глаза.
— Они узнают, что я был у тебя последним.
Она прищуривает глаза, будто не понимая.
— Что ты... — и тут до нее доходит. — Если бы хотела тебя убить, я бы сделала это другим способом. Как бы захватывающе это ни звучало, ты мне правда нужен, так что сегодня никакого убийства не будет.
Я провожу зубами по нижней губе, сдерживая улыбку, которая так и норовит вырваться наружу.
— Просто убедись, что, когда ты решишь покончить с моей жизнью, это попадет на канал ID23. Джаггер одержим этим каналом, и это сделает его день.
Ее щека дергается, но губы остаются неподвижными.
— Принято к сведению. Я позабочусь о том, чтобы ты попал в эпизод «Исчезнувших» под названием, — ее глаза сверкают от радости, и она делает взмах рукой в воздухе, словно рисуя картину в своем воображении, — «Утерянный близнец дьявола».
— Забавно, — сухо замечаю я.
— Я очень смешная, если сама о себе так говорю, — Джулианна похлопывает себя по спине.
— Тебе действительно стоит заткнуться, — я пересекаю гостиную и вхожу на кухню.
— Ммм, нет, этого никогда не случится.
— Тебе стоит подумать об этом. Твое молчание — это блаженство. Мне жаль тех, кто не сможет его испытать. Не лишай мир своего молчания.
Она сжимает губы, а затем по ее лицу расплывается приторно-сладкая улыбка. Ее глаза горят таким яростным огнем, что я чувствую, как это обжигает мою кожу.
— Не будь таким обиженным, что ты слышал меня только говорящей.
Что она может издавать в постели, никогда не приходило мне в голову. По крайней мере, не до вчерашнего дня, когда я записал свое предложение. Теперь задаюсь вопросом, какие звуки могут исходить из этих полных губ. Дыхательные? Хриплые? Громкие? Мягкие? Комбинация всего, что я даже не назвал?
О чем я вообще думаю?
— Здесь нечего обижаться.
Она пожимает плечами.
— Я умираю с голоду. Ты будешь есть или нет?
Мой взгляд падает на еду, разложенную на столе.
— Ты умеешь готовить?
Джулианна на мгновение напрягается, но затем ее тело расслабляется, и она прислоняется бедром к столу.
— Нет, конечно, нет, — она дарит мне сжатую улыбку и берет нож, но хватает его за лезвие. — У меня есть шеф-повар, который приходит и готовит все мои блюда. Я просто стою здесь и выгляжу красиво. В конце концов, я — блондинка-Барби, живущая на деньги папочки.
Она размахивает ножом в воздухе, все еще держа его за лезвие.
Я узнаю эти слова и понимаю, что она подслушала мой разговор с Никки. Она — подруга Лии.
Мы обычно не общаемся, если только Лия не рядом. Я даже с Лией не так общаюсь, но я знаю ее брата. Он живет с парнем, который делает мне татуировки.
Конечно, именно в тот редкий, неловкий момент, когда я оказываюсь рядом с Никки, Джулианна, словно тень, подслушивает наш разговор. У нее, судя по всему, глубокая неприязнь к женским обществам, и хотя я не знаю истинной причины, она не стесняется выражать свои чувства.
Я не произнес ни слова в знак согласия, но и не возразил.
— Перестань держать нож так, — говорю я, наблюдая, как она небрежно вертит его в тонких пальцах.
— Как именно? — Она смотрит на нож с видом полной непонимания, словно он явился ей из другого мира.
Я бы с удовольствием забрал нож, но уверен, что она вонзит его мне прямо в руку.
— Убери, черт возьми, нож. Ты можешь пораниться.
— О, как трогательно. Я и не знала, что ты так обо мне заботишься, — произносит она, прикладывая ладонь к груди, в то время как лезвие беспощадно вонзается в ее кожу.
В груди у меня нарастает едкая капля раздражения.
— Мне плевать, но я не в настроении убирать твою кровь.
Я делаю резкий выпад, пытаясь схватить нож, но все происходит слишком быстро. Я не только чувствую себя совершенно ошеломленным, но и чертовски впечатленным, потому что каким-то невероятным образом она успевает перевернуть нож. Его острый кончик направлен мне в грудь, а в ее глазах читается непоколебимая решимость вонзить его в меня.