— Считай, это мое доброе дело года, — усмехаюсь я, ощущая легкое покалывание иронии.
Я жду привычной колкости, остроумного ответа, но он удивляет меня, когда уголки его губ едва заметно приподнимаются в почти улыбке. Лэндон подбрасывает упаковку в воздух, ловко ловит ее одной рукой, прежде чем отворить дверь.
— Спокойной ночи, Джулианна.
— Спокойной ночи, Лэндон.
С последним, едва уловимым взглядом, он выходит, и дверь бесшумно закрывается за его спиной.
В животе возникает легкое, мимолетное волнение, но я не даю ему закрепиться, потому что разум все еще кружится, зациклившись на том, как он произнес эти слова. Эти три слова эхом отзываются в голове, повторяясь снова и снова, даже когда оказываюсь в своей комнате. Даже в уютном убежище моей комнаты, под успокаивающий голос любимого YouTube-блогера, я все еще отчетливо слышу его голос.
18
Джулианна
— Я до сих пор не могу поверить, что это продолжается уже целых две недели! — восклицает Эль, ее глаза распахиваются от изумления, но тут же сменяются восторженной улыбкой. — Ну же, рассказывай! Каково это? Поделись всеми подробностями!
Пальцы на мгновение замирают над клавиатурой, прежде чем вновь приступаю к печати. Последнее, о чем мне хочется говорить сейчас или когда-либо вообще, — это Лэндон. Разве что речь идет о непосредственном общении с ним во время учебы. Но даже тогда не нахожу желания говорить с ним, и дело не в том, что я его не выношу. Просто каждый раз, когда это происходит, в животе возникает странное, необъяснимое ощущение.
Словно что-то медленно опускается, переворачивается внутри, вызывая волнение. Я не могу это объяснить, и потому просто предпочитаю притворяться, что этого не существует, ведь то, что происходит, определенно нереально.
— Мне нечего сказать. Я ничего не чувствую, — и это чистая правда. — Мы просто учимся, — это тоже правда. — И все, — в этом лишь доля истины.
Мы по-прежнему спорим, и это, похоже, не изменится, хотя сейчас это уже не так остро, как раньше. Ну... возможно, все еще не очень приятно, но споры уже не бесконечны, потому что мы делаем паузы, вплетаем немного непринужденных разговоров, пока готовим, а затем возвращаемся к тому, что у нас получается лучше всего. К спорам.
Хотя, когда разговариваем, эти беседы всегда коротки, и никогда не касаются нас самих. Обычно он подтрунивает над моими любимыми ютуберами, а я парирую, что он просто завидует. Или мы обсуждаем, как нам нравится готовить. Недавно он узнал о моей одержимости кружками и любит подшучивать над этим, но никогда не проявляет злости.
Это немного странно, но я все равно держу защиту наготове. С Лэндоном никогда нельзя быть уверенной, что у него на уме или что скажет дальше. Он всегда выглядит таким отстраненным, таким холодным.
Иногда я задумываюсь, что же скрывается за этой маской. Мне кажется, в нем есть нечто большее. Желание узнать это кажется неправильным, но я все равно хочу.
Эль откидывается на спинку стула, выдыхая через нос.
— Две недели, и это все, что ты можешь мне рассказать?
Я сдерживаю улыбку и поднимаю бровь, глядя на разочарование, отражающееся на ее лице.
— А что ты ожидала? Это же репетиторство.
Эль садится прямо, закрывает свой ноутбук и отодвигает его в сторону. Мы находимся в одной из учебных комнат библиотеки, занятые домашними заданиями, но, по сути, просто проводим время вместе. Она была поглощена работой, а я — репетиторством, поэтому мы почти не виделись. Так что это наш единственный способ провести время вместе.
Хотя мы почти ничего не сделали, потому что она то и дело болтает, а я очарована всем, что срывается с ее уст. Ничего не могу с собой поделать. Я так скучала по ней и по ее бурной, неуемной натуре.
Помимо репетиторства, я была занята делами сестринства. Жаль, что так сложилось, потому что после разговора с Сиенной две недели назад все стало как-то странно. Ни одна из девочек ничего не сказала, но ее ближайшие подруги бросают на меня такие взгляды, будто что-то знают.
Поскольку они обожают Сиенну, они наверняка поверят всему, что она скажет. Так что не удивлюсь, если она успела рассказать им, что я пыталась отнять у нее Лэндона. Не уверена, как это вообще возможно, если он никогда не был ее, но это уже мелочи.
Я даже представить не могу, что подумает Сиенна, если узнает, что Лэндон мой репетитор. Вот почему никому не говорила, кроме Эль. Ненавижу драмы, а последнее, что мне сейчас нужно, — это еще большее их количество.