— Правда?
— Полли и Габби не сказали тебе?
— Сказали мне что?
— Черт, — бормочет Лэндон, потирая подбородок и отпуская мое запястье. — Я спросил их, могу ли я остаться здесь, потому что... — он делает паузу, его глаза опускаются на пол, как будто обдумывает свои следующие слова, — Большие толпы и громкая музыка иногда меня перегружают. Но если они не сказали тебе, что я остаюсь на ночь, я уйду.
Лэндон только что открылся мне, и его голос звучал неуверенно, как будто не уверен, что должен это делать. Для кого-то это может показаться незначительным, но я говорю о Лэндоне. Он всегда так закрыт, так сдержан, но при этом всегда уверен в себе.
Сейчас он выглядит таким уязвимым.
— Нет, все в порядке, оставайся, — говорю я, обходя его, чтобы добавить немного расстояния между нами, потому что воздух вокруг кажется немного электрическим. — У меня есть некоторые условия.
Я разворачиваюсь на каблуках и вижу, как он смотрит на меня с облегчением.
— Я бы не ожидал от тебя ничего другого, — на его лице появляется призрак улыбки, и это сбивает с толку. Я поражена, впитывая это мгновение, потому что его улыбки обычно исчезают, прежде чем успеваю моргнуть. Но эта остается.
Вырываясь из странного транса, скрещиваю руки на груди. Я не пропускаю, как его взгляд мельком скользит по моим ногам, но это всего лишь мгновение, прежде чем он снова вернется к моим глазам.
Лэндон поднимает бровь.
— Ну?
— Никаких споров. Я не в настроении для ссор сегодня.
— Договорились.
— Я люблю слушать музыку ночью. Предпочтительно своего Хаптика, так что не хочу слышать от тебя никаких комментариев о нем.
Он долго смотрит на меня, язык прислонен к щеке.
— Договорились.
Обдумываю следующее условие, но его пристальный взгляд нервирует меня.
С трудом сглатываю, пытаясь придумать что-то еще, но в голову ничего не приходит.
— Есть что-то еще, Джулианна?
Я выдыхаю, ненавидя и в то же время любя, как мое имя звучит на его губах.
— Это все.
Неугомонные порывы в животе вызывают странные мурашки, пробегая по позвоночнику.
— Хорошо, — тихо отвечает он. — Хорошо.
21
Лэндон
Я мечусь, размышляя, стоит ли мне забронировать номер в отеле на ночь.
Джулианна уже десять минут у себя, но, даже не видя ее, я все равно ощущаю тонкий шлейф ее духов. Запах словно окутывает меня, создавая невидимый кокон ее присутствия. Самое ужасное во всем этом то, что мне не противно. Наоборот, это настолько приятно, что хочется, чтобы она вышла вновь, лишь бы этот аромат остался.
В этой мысли столько всего неправильного.
Это просто смешно. Еще недавно я хотел быть как можно дальше от нее, а теперь мечтаю, чтобы она вышла, хотя бы на мгновение.
Мне нужно уйти. Оставаться здесь — ошибка.
Я принимаю решение, встаю, но останавливаюсь, когда открывается ее дверь.
— Эй, ты не спишь? — тихо спрашивает она, босиком ступая в гостиную.
В голове у меня мелькают снежно-белые и электрически-сапфировые вихри.
Пересыхает во рту, сердцебиение замедляется до такой степени, что физически ощущаю каждый удар, словно сердце намеренно отстукивает ритм по моей груди.
— Да, — поправляю очки на переносице.
Джулианна стоит в нескольких футах от меня, лицо без макияжа, но губы окрашены в клубничный цвет. Длинные волосы распущены, мягкими волнами спадают на плечи.
Но дело не в этом, и именно это не позволяет мне оставаться равнодушным.
Это ее кремовая, облегающая пижама с длинными рукавами, покрытая миниатюрными сердечками и вишенками с бантиками вместо стеблей, и эти короткие шорты, и этот вырез — черт возьми, он слишком низкий, и я вижу безумную перспективу ее груди.
Это должно быть какое-то испытание, потому что как, черт возьми, я могу не смотреть? Ее грудь почти вываливается наружу.
Я отвожу взгляд, устремляя его на свои ключи, кошелек и телефон на кофейном столике. Не составит труда схватить их и уйти, но по какой-то причине я не могу двинуться.
— Я хочу приготовить горячий шоколад. Будешь? — она направляется на кухню, и клянусь, что мне нужна вся сила воли, чтобы не посмотреть на ее ягодицы. — У меня есть и другие безалкогольные напитки. Помню, ты сказал, что не пьешь, так что у меня есть варианты. Соки, чаи, молоко, кофе и вода.
Она была пьяна, когда я сказал ей, что не пью. Я не держал на нее зла за то, что она не запомнила, но она запомнила. Это мелочь, но ценю, что она не стала шутить или пытаться уговорить меня выпить.