— Наверное, — отвечает она, беря пакетик с мини-зефирками и считая до пятнадцати, прежде чем бросить их в шоколад. — Чтобы было честно, ты тоже можешь задавать мне вопросы.
Я поправляю очки на переносице, чувствуя, как внутри нарастает напряжение.
— Кто сказал, что я хочу что-то о тебе знать?
Ее лицо искажается от недовольства.
— Ладно, будь таким, какой есть. Я просто думала, что будет справедливо, но забудь. Мне не нужно ничего о тебе знать.
Я прячу цепочку под футболку, ощущая, как меня накрывает волна смущения. Мне не нравится, когда расспрашивают. Ни лучшие друзья, ни девушки, которых я едва знаю.
— Ты не можешь ожидать, что кто-то поймет тебя, если не готов немного открыться, — говорил Рейд на одной из наших сессий.
Не могу поверить, что я это делаю.
— Извини, — произношу, переминаясь с ноги на ногу под ее настойчивым взглядом. — Я не привык к вопросам, но отвечу.
Я ненавижу себя, когда она заставляет себя улыбаться.
— Все в порядке. Извини, что надавила.
— Не извиняйся. Ты ничего плохого не сделала, — говорю я, принимая кружку, которую она протягивает, но замираю, когда ее пальцы касаются моих. — Я отвечу на твои вопросы.
Ее взгляд скользит к нашим рукам, и она быстро отдергивает пальцы, беря свою кружку.
— Ты уверен? Я действительно не...
— Спрашивай, — перебиваю я, чувствуя, как что-то внутри меня меняется.
22
Лэндон
— Итак, я могу спрашивать что угодно? — она поднимает свою кружку, пытаясь скрыть озорную улыбку, играющую на губах.
Снежно-белые и электрически-сапфировые вспышки кружат в моей голове.
Я ловлю себя на затаенном дыхании, сосредоточившись на ее цветах, стараясь не думать о том, как сильно хочется уйти отсюда.
— Да, но у тебя только пятнадцать вопросов.
Мы все еще на кухне, стоим друг напротив друга. Она облокотилась на один из шкафов, а я — на другой. Яркие желтые светодиоды, которые Габби прикрепила под полками, освещают пространство вокруг нас, создавая атмосферу уюта.
Она громко фыркает, ее брови сдвигаются в недовольстве.
— Я думала, мы договорились на двадцать.
— Теперь у тебя десять.
На ее лице появляется недовольство, а плечи опускаются.
— Десять? Как мы перешли от двадцати к пятнадцати, а теперь к десяти?
— Принимай как есть, — говорю я с решимостью, голос не терпит возражений.
Но, конечно, это не будет так просто, потому что в ее глазах вспыхивает тот самый огонек, который я хорошо знаю. Этот взгляд говорит о том, что ей все равно, что я скажу или не скажу.
— Двенадцать, — требует она, расправляя плечи.
— Девять.
— Тринадцать.
— Восемь.
— Четырнадцать.
— Ты меня бесишь, — произношу я, хотя на самом деле это не так. Чувствую себя странно спокойно, учитывая, что собираюсь отвечать на вопросы, на которые не хотел отвечать еще недавно. — Я отвечу на три вопроса. Если ты поднимешь ставку, клянусь, не отвечу ни на один вопрос. Так что три или ничего.
В ее глазах вспыхивает искра упрямства, и не проходит и секунды, как ее полные губы расплываются в озорной улыбке.
— Пять.
Я смотрю на нее с недовольством.
— Джулианна.
— Лэндон, — отвечает она с сияющей улыбкой.
Я вздыхаю, поправляя очки на переносице.
— Ты меня утомляешь.
— Не будь таким. В любом случае, мы оба знаем, что ты достаточно умен, чтобы отвечать только на то, что хочешь, — ее брови поднимаются, как будто она говорит: «Отрицаешь?»
Я не спорю, потому что она права.
— Почему тебе вообще интересно знать обо мне?
Она делает глоток своего напитка.
— Мы будем вместе до конца семестра. Я подумала, что было бы неплохо, если мы узнаем друг друга получше. Может, это сделает наше время вместе немного более терпимым. Плюс, я уверена, что мои соседки и твой лучший друг сделали небольшую ставку. Так что будет здорово доказать им, что они ошибаются.
Я тихо смеюсь.
— Ты об этом знаешь?
Мои лучшие друзья — настоящие идиоты. Они ставят на то, как долго, по их мнению, мы с Джулианной продержимся, прежде чем все закончится. Они думают, что я не в курсе, но Полли не умеет скрывать свои мысли. Я подозреваю, что Полли не сказала Джулианне, что я остаюсь, и соврала о том, что она уходит на вечеринку.
Как только сладкий шоколад окутывает мой язык, я не могу сдержать восторга.
— Черт возьми, это восхитительно, — произношу я тихо и делаю еще один глоток, игнорируя, как пар застилает очки.