Только с тобой

— Думаю, мне нужно услышать это снова и громче. На самом деле, дай мне секунду.

Джулианна уходит, прежде чем успеваю произнести хоть слово, но вскоре возвращается, держа в руке телефон.

Я поднимаю бровь, наблюдая, как она быстро касается экрана, а затем подносит его ко мне.

— Что ты делаешь?

— Повтори то, что ты только что сказал, и не забудь добавить «помпезности» в голос, — говорит она, нажимая на кнопку записи и делая круговое движение ладонью, призывая меня говорить.

— «Помпезности»?

— Да, у тебя это отлично получается. Давай, скажи это. Теперь мне придется начать заново.

Я качаю головой, глядя на ее энтузиазм, но не могу отрицать, что это мило.

— Нет, я не буду...

— О, давай, это будет отличная запись для твоего «банка воспоминаний», — подшучивает она, но затем замирает, словно осознав, что сказала. Ее щеки заливаются румянцем, но не отказывается от своих слов. — Скажи это.

Я смотрю на ее лицо с недоумением, потому что никогда не видел, чтобы она краснела. Уверен, это случалось и раньше, но никогда не был свидетелем такого. Не то чтобы я когда-либо заслуживал этого, но мне это так нравится, что хочу увидеть это снова.

Схватив ее за запястье, я подношу телефон ближе к губам, глядя ей в глаза, и произношу:

— Черт возьми, это прекрасно.

Щеки Джулианны окрашиваются в розовый цвет, и румянец только усиливается, пока я смотрю на нее и держу запястье. Когда тяну ее ближе, она позволяет мне это сделать. Наши взгляды встречаются, и кажется, что время остановилось, позволяя нам запечатлеть этот мимолетный момент.

Хотя мне и не нужно, чтобы время останавливалось, потому что этот миг навсегда останется в моей памяти.

Сделав глубокий вдох, я отпускаю ее запястье и делаю еще один глоток.

— Это было достаточно хорошо?

— Да, отлично, — отвечает она, отступая и кладя телефон на стол. — В любом случае, насчет ставки. Они не думают, что мы продержимся долго.

— Они ошибаются, и мы это докажем.

— Мы это сделаем, не так ли? — на ее лице появляется скромная улыбка, такая непривычная для нее.

Мне это нравится.

— Ладно, у тебя пять вопросов, — уступаю я, проводя пальцами по своей цепочке, пока тревога в животе не утихает.

Она задумчиво поджимает губы, и электрическое напряжение между нами становится почти ощутимым.

— Почему бы тебе не поделиться чем-то со мной, а я сделаю то же самое? — предлагает она.

Я не ожидал этого. Думал, что она задаст типичные вопросы, вроде того, собираюсь ли я участвовать в драфте НБА²⁷, на какой позиции играю или что-то, связанное с баскетболом, но это не то. Это даже не вопрос.

Я убираю руку от цепочки, и тревога наконец отступает.

— Это будет считаться одним из твоих вопросов.

Она смеется.

— Я так и думала, но не важно. Поделись чем-то со мной.

Впервые в жизни я чувствую, что не знаю о чем говорить. Знаю, что мог бы сказать, и это могло бы быть множество банальных вещей, которые говорил за свою жизнь. Но, в отличие от всех тех случаев, мне действительно хочется поделиться чем-то.

Не знаю, связано ли это с ее взглядом, который говорит, что она не ждет от меня ничего особенного. Как будто ей все равно, поделюсь ли я своим любимым цветом или скажу какое мое второе имя — нечто такое, что я никогда не произнесу вслух. Но суть в том, что она смотрит на меня с намерением. Как будто все, что я скажу, удовлетворит ее желание узнать что-то обо мне.

Это ничего не значит. Люди постоянно делятся своими мыслями. Это не будет чем-то особенным.

— У меня хроместезия²⁸.

Джулианна оценивающе смотрит на меня. Я не жду, что она поймет, что это такое, потому что многие люди не знают. Это редкость, и трудно объяснить тем, кто не обладает этим даром, что это вообще значит.

— Черт возьми, Лэндон, ты серьезно?

Я удивлен ее внезапной агрессией, но, честно говоря, мне это даже нравится.

— Что?

— Не «что», — передразнивает она. — Ты не можешь просто так бросить это в разговор и ожидать, что я не задам вопросов. И поверь, у меня их много.

Я смотрю на нее с недоумением, осознавая, что она действительно знает, о чем речь.

— Я не думал, что ты в курсе.

— Ну, это справедливо, потому что это редкость, но я узнала об этом на уроках теории музыки. Мы не углублялись в эту тему, но она запомнилась, и мне всегда было интересно, — ее восторженный голос сбивает с толку, потому что я никогда не слышал ее такой взволнованной, разве что, когда речь шла о Хаптике.

— У тебя еще четыре вопроса, так что решай, что хочешь спросить дальше, — я прячу улыбку за кружкой, когда она фыркает.