— Верно...
После паузы она разрывает накалившееся напряжение между нами.
— Теперь моя очередь.
— Да, спрашивай.
23
Джулианна
Не могу поверить, что добровольно призналась в этом.
На этот раз я не могу свалить вину на алкоголь или на какую-то жалкую отговорку, которую мозг отчаянно пытается придумать.
Признание вызывает у меня мурашки по коже, а лицо горит под жарким взглядом Лэндона. Не могу понять, о чем он думает, или думает ли он вообще о чем-то. Лэндон сказал, что не будет меня осуждать, и, судя по всему, сдержал слово — ни единого комментария, ни взгляда, который бы намекал на то, что я какая-то странная.
Успокойся. Он явно не испытывает никаких эмоций, так что мне не стоит волноваться.
— На кого ты учишься? — спрашиваю я, стараясь звучать непринужденно, хотя внутри меня все кипит от волнения.
Он смотрит на меня с явным впечатлением, или, может быть, с недоумением, что я задала этот вопрос, а не о его хроместезии. Я все еще хочу спросить, но он выглядит немного напряженным, даже некомфортно. Никогда не думала, что увижу Лэндона не в своей тарелке, и хотя мне нравится сбивать его с толку, не хочу делать это таким образом.
— Математика и музыковедение29.
— Две специальности? И при этом баскетбол... Вау. Это впечатляет, — и это то, чего я бы хотела достичь, но мне едва удается справиться с одной специальностью. Не могу представить, как можно совмещать две.
Он пожимает плечами, оставаясь равнодушным.
— Наверное.
— Наверное? Ты не представляешь, что я бы отдала, чтобы иметь возможность учиться по двум направлениям, особенно в музыке. Подожди! — я останавливаюсь, осознавая, что он только что сказал. — Разве математика и музыкология не входят в программу магистратуры?
— Это еще один вопрос. Ты уверена, что хочешь его задать?
У меня остается всего два вопроса, и, честно говоря, этого недостаточно. Мне кажется, я едва коснулась поверхности, и, если быть честной с собой, мне хочется узнать о нем больше.
— Ты просто невыносим. Можешь сделать это частью моего вопроса? — я хлопаю ресницами, даря ему свою самую милую улыбку.
Но он убивает мою улыбку одним лишь покачиванием головы и коротким:
— Нет.
— Ладно, сделай это вопросом, — я недовольно фыркаю.
Его взгляд задерживается на моих губах, прежде чем он отворачивается, и на его лице появляется легкая улыбка. Она крошечная, но все же это улыбка. Но, как и все хорошие вещи, она быстро исчезает.
— Я пропустил несколько классов и учился в программе раннего колледжа в старшей школе. Так что, когда пришел в МПУ, я начал свою магистерскую программу. Мог бы начать в старшей школе, но не захотел. И мне не интересно получать докторскую степень, так что я снова выбрал двойную специальность.
Моя челюсть отвисает. Он сказал «снова»? То есть это его второй опыт с двойной специальностью? Или, может быть, третий? Это возможно? Не может быть.
Я с недоумением смотрю на него.
— К-к-как? Ты пропустил классы? И снова делаешь двойную специальность? Как это возможно?
Я не должна удивляться, ведь девочки говорили, что он закончил школу с отличием.
— У меня гипертимезия30.
Конечно, у него она есть. Теперь все становится на свои места: как он всегда помнит все до мельчайших деталей.
— Вау, — я сдерживаю улыбку.
Его глаза сужаются, как будто он понимает, что я пытаюсь сделать.
— Говори уже.
— Во-первых, — я делаю глоток, — Мне жаль, что я когда-либо называла тебя тупицей. А во-вторых, ты словно принцесса Диснея. Ты слышишь цвета. Ты помнишь все. Что дальше? Ты собираешься сказать, что у тебя суперспособности? — я приподнимаю бровь, с надеждой глядя на него.
Выражение на его лице говорит о том, что он не находит это столь же забавным, как и я, но, похоже, он не так уж и раздражен. Его глаза светлеют, а поведение становится более расслабленным, менее напряженным.
Не думаю, что его глаза когда-либо выглядели так, но мне это нравится.
— Извини, — говорю я, — больше не шучу, но, если это тебя утешит, мне немного завидно.
Его брови сдвигаются в недоумении.
— Почему?
— Не секрет, что я испытываю трудности, — я опускаю взгляд на свои ногти, чтобы отвлечься от его проницательных глаз. — Если бы я была такой же умной, как ты, жизнь была бы намного проще, и я смогла бы сделать свои... ну, жизнь была бы лучше.
— В этом нет ничего хорошего — помнить все, — отвечает он, и я вздрагиваю от презрения в его голосе. Когда снова смотрю на него, он смотрит на меня пустым взглядом. — Если бы у меня был выбор, я бы не хотел этой проклятой способности. Твои плохие оценки не имеют ничего общего с тем, что ты не умна. Ты умна, но сомневаешься в себе, и твой разум всегда не там, где должен быть. Так что не говори мне о том, что «я никогда не была хороша в математике». Ты хороша, но по какой-то причине тебе не хватает уверенности. Я советую тебе найти ее.