Я бы рассердилась на его резкость, если бы не была поражена тем, что он только что сказал.
— Можем перейти к следующему?
Я качаю головой и допиваю остатки своего напитка. К счастью, он уже не горячий, так что я не обожглась, но все равно чувствую, будто это произошло. В горле образуется ком, а в груди становится тяжело.
Я не знаю, почему думала, что это сработает. Не могу поверить, что считала, будто мы движемся вперед.
Ставя кружку в раковину, заставляю себя не выглядеть такой взволнованной, как чувствую.
— У меня нет сил справляться с твоими перепадами настроения. Завтра мне работать, а ты не стоишь того, чтобы из-за тебя недосыпать. Спокойной ночи.
Я замираю на месте, ожидая, что он что-то скажет, но тишина тянется. Мой желудок сжимается, потому что осознаю, что делаю. Я никогда не жду, когда он что-то скажет. Всегда ухожу первой, но в этот раз, пока секунды тянутся, я... жду... надеясь, что он что-то скажет. И он говорит, но не то, что я надеялась услышать.
Его пальцы поднимаются, касаясь цепочки.
— Спокойной ночи.
Я иду в свою комнату, но каждый шаг кажется тяжелым, а в груди пустота.
Я массирую виски, надеясь, что это хоть как-то облегчит адский стук в голове.
Я не могла уснуть прошлой ночью. Отчаянно пыталась, но каждый раз, как только закрывала глаза, в голове всплывал этот чертов придурок и то, что он был всего в нескольких футах от меня.
Даже сейчас это все, о чем я думаю, и ненавижу себя за это, потому что уверена, что Лэндон обо мне не думает. Уверена, он спал как убитый.
Мне следовало остаться в своей комнате, но я убедила себя, что все будет в порядке. Но сглазила.
Прошлая ночь была не так уж плоха, как обычно, но я ушла с тяжестью в груди, которую никогда раньше не испытывала. И до сих пор чувствую ее.
Схватив свою сумочку, я выхожу из комнаты и нахожу Габби и Полли на кухне. Они готовят завтрак, а из динамиков, подключенных к телевизору, доносится музыка Bad Bunny.
— Доброе утро, — весело говорит Полли. Усталой улыбкой она освещает свое лицо, а в глазах все еще читается похмелье.
— Доброе утро, — отвечаю я обеим, входя на кухню, но останавливаюсь, заметив, как безупречно выглядит кухня. Если бы не вещи, которые они используют для готовки, она бы казалась идеально чистой. — Извините за беспорядок. Я клянусь, что собиралась все убрать.
— Беспорядок? — Габби улыбается, явно недоумевая. — О чем ты?
— О кружках и вещах, которые я оставила. Я собиралась убрать это прошлой ночью, но... — я с трудом проглатываю ком в горле. — Я была так уставшей и забыла.
— Нет, это мы устроили беспорядок, — говорит Полли, потирая глаза и зевая. — Клянусь, мы не всегда такие неаккуратные, но мы голодные.
Он убрал? Когда? Я ничего не слышала прошлой ночью, а была на ногах довольно долго.
— С цветами в мусорке все в порядке? — Габби прерывает мои мысли, отвлекая внимание от Лэндона на блестящий металлический мусорный бак.
— Что?
Между ее бровями образуется небольшая складка, и она смотрит на меня с недоумением.
— В мусорке белые розы. Я не выкидывала их, но они выглядят вполне нормально.
— Белые розы?
Неужели он? Я подхожу к мусорному ведру, и, конечно, они там. Некоторые лепестки немного завяли, но в остальном выглядят прекрасно.
— О, они, эм... у них были... жуки. Да, у них были жуки, поэтому я их выбросила.
— О, понятно. — мой ответ, похоже, ее устраивает, потому что она кивает. — А откуда у тебя электрически-синие и белые полумесяцы лобелий? — она указывает на стол, где стоит маленький глиняный горшок, наполненный крошечными белыми и синими цветами.
Как я могла не заметить их раньше? Они такие яркие, что их трудно не заметить.
— Эм... вчера появились? — я звучу не уверенно, но это единственный приемлемый ответ, который могу придумать.
К счастью, они не замечают моего внутреннего смятения и борьбы с мыслями отрицания и недоверия, потому что не может быть, чтобы Лэндон купил мне цветы.
24
Лэндон
— Я облажался.
Черные брови Рейда поднимаются от моего признания, но, тем не менее, он выглядит довольным. Наверное, потому что после нескольких недель я наконец решаюсь заговорить первым, а не ждать, когда начнет он.