Мне трудно дышать, думать или сосредоточиться, но позволяю ему вести игру. И, черт возьми, он действительно ее ведет.
Никогда раньше я не чувствовала такой страсти; никогда не знала такой дрожи в теле, такой сильной пульсации между бедрами, такой отчаянной готовности к продолжению.
Поцелуй длится недолго — Лэндон отстраняется, оставляя меня растерянной, дыхание запутанным, а губы — в огне.
— Черт побери, — хрипло выдыхает он, пальцы пробегают по волосам, полные недоумения. — Я...
— Сделай это снова, — шепчу я, переполненная желанием и смятением, крепко хватаю его за футболку и притягиваю обратно.
Без малейших колебаний Лэндон обнимает меня одной рукой за талию, другой нежно обхватывает мое лицо. Его губы находят мои, и он целует с дикой жадностью, которая мгновенно развеивает все мысли, оставляя лишь пульсирующее желание. Поцелуй бешеный, горячий, сводящий с ума; все то, о чем я тайно мечтала, и даже не подозревала, что так сильно нуждалась.
Внезапно он поднимает меня, и я обвиваю его торс ногами, ощущая, как спина врезается в холодную стену. Его сильные руки вызывают внезапный стон, который вырывается из глубины моего горла. Но этот звук — лишь предыстория к тому, что случится дальше, когда он захватывает мою нижнюю губу зубами, прикусывая сильно и жгуче. Знаю, что не должна, особенно сейчас, когда боль и наслаждение переплетаются, но мое тело наслаждается этой болью. Затем он нежно посасывает губу, словно утешая, смягчая оставленный след.
Его грубая ладонь сжимает мое бедро, медленно поднимает его выше, в то время как наш страстный поцелуй не теряет силы. Я тихо стону ему в рот, играя пальцами в его волосах, призывая к еще большим прикосновениям, но он терпеливо отводит руку. Лэндон смакует момент, нежно впивается пальцами в мою кожу, словно желая запомнить каждое ощущение.
Он тихо стонет в мой рот, вибрация его звуков проникает во все уголки моего тела, доходя до самой глубины души. Практически ничего не сделав, он захватывает меня своим дыханием, прикосновениями и присутствием — и я чувствую, как теряю рассудок, балансируя на грани безумства.
Я уже готова отдаться, но он не спешит. Его пальцы едва касаются края моих шорт, поцелуй замедляется, и мы начинаем двигаться в одном ритме. Это безумие — как сильно я желаю этого, и, одновременно, как ненавижу себя за это; но сопротивляться бессмысленно, а я и не пытаюсь.
Прижимаюсь к нему плотнее, чувствуя, как трусики становятся влажными. Лэндон снова стонет и наконец отпускает шорты, пальцы грубо скользят вверх по бедрам и крепко охватывают попку. Я выдыхаю ему в рот, когда он сжимает меня, прижимаясь всем телом со всей силой, которую может собрать.
Пространство между нами исчезает — мы сливаемся в одно целое, и теперь никто не сможет нас разлучить. Он крепко держит меня, не давая шанса двинуться, и это только усиливает приток волн напряжения и возбуждения. Клитор пульсирует под натиском, и я тихо стону, пытаясь сдвинуть бедра, но он не отпускает.
Его хватка еще сильнее, поцелуи прерываются, чтобы губы коснулись моего пульса под подбородком. Его короткая щетина ласкает кожу, царапая и возбуждая одновременно, а его зубы мягко прикусывают ее, посылая дрожь вдоль всего позвоночника.
— Давай, ангел, — тихо шепчет он, снова сжав меня крепко. — Покажи, как сильно ты этого хочешь.
— Хватит прозвищ, — выдавливаю я, наклоняя голову набок, открывая шею для его губ. Я словно становлюсь слабой, но в то же время — сильнее, чем когда-либо.
— Верно, — растягивает он слово, и я чувствую его теплую ухмылку. Когда он приподнимает голову, вижу, как его губы растягиваются в самоуверенную усмешку. — Ты хочешь, чтобы я называл тебя своей маленькой шлюшкой. Хочешь, чтобы унижал тебя, потому что это твоя тайная мечта. Вот что заводит твою киску, верно? Вероятно, именно об этом ты думаешь, когда трогаешь себя. Мечтаешь, чтобы кто-то называл тебя шлюхой, обращался с тобой, как с шлюхой, трахал тебя, как шлюху.
Мои глаза широко раскрываются, сердце бешено колотится. Лицо пылает от стыда, но тело откликается на его грубые слова. Я жажду услышать их снова. Но одновременно смущение мешает, и я раздвигаю ноги.
Я запрокидываю голову и смотрю на него снизу вверх.
— Я не...
Он ловко заправляет выбившиеся пряди из моего высокого хвоста за ухо и наклоняется так близко, что его губы оказываются у самой мочки уха.
— Не волнуйся, — шепчет он, — Никто не должен узнать. Это будет нашим секретом.