— Снимай их, — говорит он, словно знает, что я еще этого не сделала.
Оставляю стринги на себе, пока он выходит. Вернувшись, Лэндон смотрит на меня с восхищением. Его взгляд скользит по мне, голодный и тяжелый.
— Тебя когда-нибудь связывали?
Я качаю головой, не в силах вымолвить ни слова.
В его глазах мелькает удовлетворение и еще что-то, чего я не могу опознать.
— Хочешь попробовать? — он поднимает шарф.
Вновь во мне вспыхивает возбуждение, и дрожь бежит по жилам.
— Да, — выдыхаю я почти беззвучно.
Он закусывает нижнюю губу, подходит и встает позади. Берет мои запястья, заводит за спину и связывает.
Грудь быстро вздымается, а сердце бешено колотится. Предвкушение сжимается под ложечкой, а эти трепетные бабочки совсем взбесились, носятся как угорелые.
Вздрагиваю, когда Лэндон обвивает руками меня спереди и притягивает к своей груди. Его тепло, смешанное с ароматом парфюма, окутывает меня, а эрекция упирается мне в спину.
Дрожь пробегает от его прикосновений, я чувствую, как его теплое дыхание обжигает ухо, а пальцы скользят вниз по животу.
— Какая же чертовски послушная, — в его словах таится желание, и я чувствую, как они окутывают мое тело. — Нужно было так мало, чтобы ты меня слушалась? Чтобы заткнулась? Кто бы мог подумать, что Джулианна Спаркс окажется такой послушной?
Его высокомерные слова стекают по мне, словно густой мед. Каждое отчеканенное и снисходительное.
Мне должно быть досадно и стыдно. Но это лишь распаляет во мне жажду его прикосновений.
Я пытаюсь высвободить запястье, но шарф затянут крепко.
— Клянусь, я ненавижу тебя.
Одна его рука все так же обнимает меня спереди, а другая опускается ниже пупка, пока не оказывается у резинки моих стрингов.
— Не это ты говорила до этого, — его пальцы играют с резинкой, прежде чем проскользнуть внутрь и коснуться моей промокшей киски. — Что это было? «Вот так. Не останавливайся»?
Я закатываю глаза, но откидываю голову на его грудь.
— Иди... — я не хотела, но стон сам срывается с моих губ. — К черту.
— Однажды, но сейчас я буду обращаться с тобой так, как мне, черт возьми, захочется, — в его хриплых словах слышится обещание.
Это происходит так внезапно: он отстраняется, толкает меня на кровать, заставляя наклониться. Мои грудь и лицо вдавлены в матрас, а задница задрана вверх.
Он раздвигает мои ноги, и я слышу звук растягивающейся ткани, а затем разрыв. Губы приоткрываются от осознания: он порвал стринги и содрал их с меня.
— Не могу поверить, что ты это сделал. Это не было частью сделки, — я не должна так возбуждаться, но это действие заставляет мои стенки пульсировать, и я становлюсь еще мокрее. Я никогда не испытывала ничего подобного и начинаю сомневаться, нормально ли быть настолько мокрой. — Лэн...
У меня нет возможности сказать что-либо еще, прежде чем он засовывает мои же стринги мне в рот.
— Все хорошо? — спрашивает он, и я уверена, что говорит это с усмешкой.
Мне уже все равно, как он звучит, потому что ставлю под сомнение свою мораль. Это нормально, что мне это так нравится? Нормально ли, что наличие моих же стрингов во рту, в то время как я полностью обнажена перед ним, пока он все видит, а парень все еще одет, заводит меня?
— Вообще-то, не отвечай. Если хочу порвать на тебе одежду — я порву, и даже не делай вид, что тебе это не нравится, — Лэндон сильно шлепает меня по киске, заставляя вскрикнуть и выгнуть спину. Это больно, но удовольствие заглушает боль, когда он мягко треплет меня ладонью. — Потому что тебе это нравится, — Лэндон шлепает снова, и я пытаюсь сомкнуть бедра, но он удерживает их на месте. — Вот почему мои пальцы мокрые. Такие чертовски мокрые.
Я стону сквозь ткань, закрываю глаза, пока накрывает короткая, но яркая волна блаженства. Он почти ничего еще не сделал, а я уже получила больше удовольствия, чем когда-либо вообще.
Я так глубоко в мыслях, парю в облаках блаженства, что оказываюсь совершенно не готова, когда Лэндон без всякого предупреждения вводит в меня палец. И в том, как он это делает, нет ни капли нежности. Он двигает им резко и быстро, взад-вперед, а его ладонь с каждым движением шлепает меня по киске.
— Ах! — вырывается у меня, но влажная ткань приглушает звук,
Он полностью извлекает палец, но затем вводит еще один, рядом. На этот раз чуть медленнее, давая мне привыкнуть к растяжению и длине его пальцев. Мои стенки трепещут, подстраиваясь под него, и я думаю о том, каково это чувствовать внутри его член. Но мне не дают размышлять об этом долго — он снова начинает двигать двумя пальцами.