— Нам нужно...
— Нам не нужно...
Мы говорим одновременно, но, когда ловлю взгляд Финника, то понимаю — мне не нужно объяснять, чего я хочу.
— Я скоро вернусь, ладно? — он сжимает плечо Джулианны, улыбаясь ей сверху вниз.
Она сужает на него глаза, и я тоже, потому что трогать ее было не нужно — он сделал это назло. Финник ничего не говорит, а просто уходит с ухмылкой на лице.
Я стою перед ней и сжимаю руку в кулак у бедра, делая все возможное, чтобы смотреть ей в лицо, а не ниже. Но, черт возьми, похоже, Габби и Полли только и ждут моего провала... Как я должен вести разговор и не пялиться на ее грудь, не вспоминать, как она кончила, пока я просто играл с ней?
— Джулианна.
— Что?
Знаю, что я козел, но в последнее время я ничего такого не делал, чтобы заслужить этот холодный прием.
— Что случилось?
Она хмурится, поджимает губы и отводит взгляд.
— Ничего.
С раздражением выдыхаю и подцепляю ее подбородок пальцем, заставляя поднять голову и посмотреть на меня.
— Что случилось? Я не смогу понять, если ты не будешь со мной разговаривать.
Ее взгляд скользит к моим губам, прежде чем она осознает это и отстраняется, делая шаг назад.
— Ничего.
Я делаю шаг вперед.
— Я знаю, что ты злишься, но не понимаю, почему.
Это неприятно, но мне нравится ее отношение, но только когда знаю, за что.
— Ничего. Это не важно. Так же, как и то, что было, — она указывает на свою грудь, потом на мою. — Ничего не получится.
— Почему нет? — я делаю шаг ближе, и, может, рискую, но протягиваю руку и касаюсь ее руки костяшками пальцев.
— Ты что, серьезно? — она в ярости, и это должно бы заставить меня убрать ухмылку, но не могу сдержаться. Несмотря на гнев, исходящий от нее, она, наверное, не так уж и зла, раз позволяет мне прикасаться к себе.
— Абсолютно. Я не могу тебя понять, если ты со мной не говоришь. Вместо этого дуешься, как ребенок, а я не знаю, в чем провинился. Хотя бы скажи, что я сделал не так, и тогда подумаю, нужно ли это исправлять.
В ее глазах закипает злость.
— Я ни с кем не делюсь. Я тебе говорила. Но не хочу, чтобы ты перестал со мной заниматься.
Теперь все встает на свои места.
— Девушку, с которой ты меня видела, зовут Лия. Это она сделала твою кружку. Я благодарил ее за это, — объясняю, но не вдаюсь в подробности.
Джулианна смотрит на меня немного озадаченно, но затем ее выражение становится суровым.
— Да, конечно. Поэтому она к тебе и прикасалась.
— Ты видела, как она шлепнула меня по руке?
— Что?
— Лия из тех, кто трогает и хлопает по руке, когда смеется или хочет привлечь внимание. Но не обсудим ли мы, как Финник прикасался к тебе? — я сжимаю челюсти.
— Все не так, — быстро парирует она.
— Ну, и у меня тоже все не так.
Мы слишком долго смотрим друг на друга. Злость, горечь и напряжение пульсируют в воздухе, обвивая нас, словно токопроводящий провод.
— Ты прочитала? — она кивает. Я приподнимаю бровь. — И?
— И... да, — она перебрасывает волнистые волосы на плечо, словно нервничая. — Я хочу этого, но...
— Это может быть тем, чем ты захочешь. Ты устанавливаешь границы, — смотрю ей прямо в глаза, надеясь, что она понимает и чувствует, насколько я серьезен. — Мне нужно, чтобы ты говорила мне, чего хочешь. В чем нуждаешься, — я подступаю ближе, и ей приходится сильнее запрокидывать голову, чтобы смотреть на меня, пока провожу подушечками пальцев по ее руке. — Что бы это ни было, чего бы ты ни хотела, что бы тебе ни нравилось — все твое, хорошо? И если что-то беспокоит тебя, заставляет чувствовать себя некомфортно или просто не нравится, — я сжимаю ее подбородок, опускаю голову (слава богу, она на каблуках), — Ты говоришь мне. Ты разговариваешь со мной. Иначе ничего не выйдет. Ты понимаешь?
Она резко вдыхает.
— Да, понимаю. Но что насчет тебя?
— Что насчет меня? — мое тело горит, когда ее ногти слегка царапают мою руку.
— Жесткие ограничения? Границы?
Я не задумываюсь, потому что знаю.
— Чтобы кто-то другой прикасался к тебе, — я делаю паузу, вспоминая еще кое-что. — Чтобы ты носила вещи других парней. Просто не делай этого. По крайней мере, пока все это длится.
На ее лице появляется самодовольная улыбка.
— Поосторожнее, звучишь ревниво и собственнически. Я могу поверить, что нравлюсь тебе.
— Что ж, я тебя не ненавижу, — я не уточняю, что имею в виду, потому что и сам себе еще не признался в этом.