Приглашенный на дом врач сказал огорченной маме:
— Смиритесь, возраст. Признаки деменции нарастают быстро. Скоро у вас на руках останется маленький ребенок. Наберитесь терпения.
Илья смотрел на маму и переживал. Он видел ее потерянный взгляд, останавливавшийся то на одной, то на другой вещи отца, часто вечерами слышал, как она тихо плачет. Раз, обеспокоенный приглушенными рыданиями, он заглянул в щелку приоткрытой двери спальни родителей и увидел, как мама сидит с рубашкой отца, уткнувшись в нее лицом.
— Миш, что делать? — спросил он у друга. — Так она тоже с ума сойдет.
— Надо убрать вещи отца. Чем меньше они будут попадаться на глаза Наталье Егоровне, тем легче ей будет.
Совет друга оказался удачным. Несколько дней Илья с мамой разбирали вещи. Они вспоминали все светлые моменты, которые случились в их семье до этого проклятого дня. Пришла очередь кабинета. Илья, как пасьянс, сортировал фотографии, письма, документы, мама раскладывала их по коробкам.
— Илюша, смотри, твой почерк, — удивленно сказала мама, протянув ему белый листок, сложенный квадратом, как письмо.
Илья взглянул и похолодел: его письмо Оле. Откуда оно здесь? Неужели отец? Как?
— Старое письмо, — глухо ответил он, завалялось среди бумаг.
Илья встал и вышел на балкон, нужно было привести мысли в порядок, которые в панике метались в голове, как хомяки в клетке. Он смотрел вниз, на улицу. С высоты восьмого этажа шум улицы казался далеким и отстраненным.
«А если прыгнуть туда?» — появилась вдруг шальная мысль. Но он тут же отвернулся: не время сейчас для малодушия. Хотя… получить после гибели отца такой вот «привет» — верх предательства.
Стадия неприятия смерти сменилась злостью. Хотелось пойти на могилу и выкрикнуть, высказать отцу все, что накопилось в душе. Как можно было сломать сыну жизнь?
Даже если отец сделал это из лучших побуждений, Илья не мог ни понять это, ни принять. Ребенок не собственность родителей, а самостоятельная личность, человек. Тем более такой, как Илья. Он всегда поступал разумно и в ситуации с Олей обязательно нашел бы правильное решение. Получается, отец ему совсем не доверял?
Когда первые эмоции схлынули, Илья вспомнил, что в то время, когда он ездил в родной город Оли, отец был в командировке на Дальнем Востоке, откуда и привез фигурки из моржового уса. Илья прошел в кухню и встал напротив полки. На белой подставке красовалась собачья упряжка, которая везла нарды с сидевшим в них человеком. На второй пластинке лежал морж, охотник с копьем в руке целился в добычу. А вот и брелок в виде фигурки чукчи в национальном костюме. Илья взял его, покрутил, а потом размахнулся…
— Что ты делаешь? — раздался крик.
Мама бросилась к сыну и попыталась перехватить его кулак с зажатым в нем брелком. Дотянуться не смогла, так и дергала за локоть, чтобы отнять фигурку.
— Пусти, — сопротивлялся Илья. — Ненавижу его! Ненавижу!
Мать всем телом повисла на руку. Справиться с рослым сыном ей было не под силу, поэтому она умоляла:
— Сыночек, миленький, пожалуйста… не надо так… прошу!
Заметив в другой руке скомканное письмо, вырвала его и ушла в комнату, заплакав. Илья посмотрел на самого близкого человека и не выдержал, сдался. Короткий крик вырвался из горла. Он испуганно закрыл рот ладонью, слезы обожгли веки, покатились по щекам. Мама обернулась на возглас и бросилась к нему. Она прижалась щекой к груди сына, потянула к дивану. Потом крепко обняла его и стала постукивать по спине и покачиваться. И Илья тоже качался вместе с ней.
— Поплачь, сынок, поплачь, не держи в себе боль. На душе легче станет, поверь. Теперь сделанного не воротишь, нельзя повернуть время вспять.
Она с силой разжала его пальцы и забрала фигурку, на ладони остались глубокие, красные вмятины. Илья удивленно смотрел на них.
— Все, — наконец выдавил из себя. — Больше не буду.
— Если хочешь, возьми брелок на память, как талисман, но не разбивай его.
Мама протянула ему фигурку, Илья даже спрятал руки за спину.
— Не хочу.
— Может, расскажешь мне, что это за письмо?
— Не могу…
— Отца уже нет. Если это секрет, о котором я не знаю, он принесет только боль.
— Вот именно! Боль! — выкрикнул Илья и замолчал: зачем тревожить маму новой проблемой?
— Расскажи, тебе легче станет, — уговаривала мама. — А меня уже ничем удивить нельзя.
Илья сомневался, но чувствовал: если сейчас не прояснит ситуации, упустит что-то более важное. А вдруг мама в курсе отцовских дел? Он закрыл глаза, вспомнив, сколько раз слышал дома скандалы и видел слезы матери. Он и раньше понимал, что является их причиной, но из-за обиды на отца и детского упрямства делал вид, что его это не касается.