И Шейн в обязательном порядке будет присутствовать, чтобы поддержать «свою любимую девушку». Так что не особо хочется вновь наблюдать, как они с Калебом мечут друг в друга молнии. И без того буду нервничать.
А сегодня с утра пораньше, когда я только закончила разговаривать с Калебом по телефону, этот недоумок ввалился ко мне в номер с кучей одинаковых пакетов и коробок в руках. Я сразу вообще не поняла, кто за всем этим скрывается, пока не услышала его голос и волна горячего воздуха, накрывшая с головой, не напомнила, что, кроме Шейна, на меня такое впечатление больше никто не производит.
– Что это? – в недоумении поинтересовалась я, устало вздохнула и сложила руки на груди, глядя, как Шейн разгружает себя от непонятных предметов.
– Что? – переспросил, тяжело дыша, удостоив меня короткого недовольного взгляда. – Я тащил это от самого входа. Миллер, помочь не хочешь?
Забрала пару пакетов. Покрутила в руках:
– Почему они одинаковые?
Шейн сбросил на ковёр последние, провёл ладонью по волосам, убрав непослушные пряди с глаз, и, уперев руки в бока, уставился на меня тяжёлым взглядом:
– Потому что компания, занимающаяся упаковкой подарков от фанатов, специально заворачивает их одинаково и отправляет в агентство. – Сказал – будто солому пожевал.
Смотрела на Шейна беспристрастно.
– А ты не знала? – сузил глаза тот, фыркнул и упал на мой диван, забросив ногу на ногу и разбросав руки вдоль высокой спинки. Кивнул на пакеты: – Ладно, чего стоишь? Давай распаковывай.
Я не шевелилась.
– Кто это всё прислал? Зачем?
– Фанаты. Они так часто поступают, представь себе.
– Чьи?
– Мои. Твои. Наши! – Взмахнул руками и упёр локти в колени, глядя на меня из-под нахмуренных бровей и пожёвывая нижнюю губу, будто бы нервничая. – Какая разница? Распаковывай.
– Почему сейчас?..
– Миллер, ты такая зануда! Давай распаковывай, а? – Вновь запустил руку в волосы и будто бы только сейчас заметил мои коротенькие пижамные шорты. Лицо Шейна застыло. Тёмные глаза плавно заскользили вверх по моим ногам, исследуя каждый сантиметр, задержали взгляд на груди и наконец остановились на моём лице.
– Уходи отсюда, – прошипела сквозь зубы, борясь с участившимся дыханием, и открыла для Шейна дверь.
Тот продолжал сидеть на диване, решительно глядя мне в глаза.
Это бессмысленно. Всё, что я делаю, и всё, о чём думаю, просто лишено смысла.
Правильно Николь сказала, когда недавно дозвонилась до меня. Что перед тем, как начинать встречаться с Калебом, нужно было остудить эту безудержную страсть, дать ей выход. Простыми словами – надо было переспать с Шейном и жить себе дальше. А у нас всё так и осталось незаконченным. И каждый помнит эти ощущения…
– Уходи! – повторила твёрдо. – Разве тебе на самолёт не надо?
Шейн поднялся на ноги и медленно пошёл ко мне:
– Надо. А разве тебе в агентство не надо?
– Туда я и продолжу собираться, как только ты уйдёшь. – Ну вот, чем ближе он подходит, тем сильнее дрожит предательский голос.
Шейн остановился напротив меня и коснулся рукой двери. Резкий толчок, и она захлопнулась.
Я вздрогнула и попятилась, так как совсем не ожидала подобного. Набрала полную грудь воздуха и на секунду прикрыла глаза, почти уверенная, что вот они, правильные и максимально некультурные слова, которые сейчас крутятся в голове – именно то, что надо, чтобы остудить пыл этого недоумка и выставить вон из моего номера. Но лишь взглянув на его серьёзное сдержанное лицо, что так стремительно приближалось к моему, все слова, как острые косточки, застряли в горле, мучительно сжав его в преддверии скорого приступа удушья.
Шейн наступал и даже не ухмылялся, что на него не похоже. Твёрдо смотрел мне в глаза и не остановился до тех пор, пока не прижал меня к стенке.
– Почему ты постоянно это делаешь? – прошептала я, пытаясь говорить недовольно.
– Что делаю? – Всё так же серьёзен: взгляд, голос.
– Почему постоянно меня куда-то вдавливаешь?
– А ты стой на месте, нарушь традицию.
Дыхание перехватывало – его аромат окружал меня, захватывал, кружил голову. Я хотела оттолкнуть его и пинком под зад выставить вон, но не могла этого сделать, потому что для этого его нужно коснуться. Во всяком случае, таков был аргумент.