А он влияет.
Я должна была его выслушать. Но не стала этого делать. Что нового Шейн мог сказать мне? Он ведь не скрывает, что это обычная страсть. А может, мне просто было страшно слушать? Вдруг всё стало бы только хуже?..
Я жалкая… И слабая. Боюсь признаться себе. Боюсь услышать это от него. Боюсь потерять Калеба.
А раньше я не верила в это.
Не верила в то, что можно влюбиться в обоих.
И чувствую себя последней дрянью…
Моё выступление состоится в восемь вечера в одной из студий MTV. Весь день мною занимались педагоги, весь день я повторяла песню, хоть уже и могла сыграть её с закрытыми глазами, а в пять часов вечера меня отправили на макияж. Там и познакомилась с Маркусом – моим теперь уже личным стилистом. Даже не знала, что так принято, но кому-то ведь надо брать на себя ответственность перед директором за то, если вдруг сценический образ прогорит.
Волосы оставили распущенными, лишь слегка придали объёма и прикрыли парочкой локонов разбитую бровь, которая ещё только покрылась коркой. Нанесли яркий макияж, очень похожий на тот, что был у меня в день клубной вечеринки, только глаза стали ещё более чёрными, а губы, наоборот, обесцветили.
Короткого платья не было, вместо него узкие чёрные джинсы, полуботинки на устойчивом высоком каблуке и обычная светлая рубашка на несколько размеров больше, чем нужно. Напоминает мужскую, хотя заверили в обратном. Закатали рукава по локоть, перёд рубашки неряшливо спрятали в джинсы, оставив большую часть свободно висящей. Уши, шея, руки – всё в тяжеловесной бижутерии, так что с силой притяжения пришлось побороться. И в таком вот образе меня поставили перед зеркалом.
Долго к себе присматривалась. Стилисты ждали реакции.
– Выгляжу так, будто пришла пьяной с вечеринки и ни фига не выспалась, – наконец заключила.
– То что надо! – зааплодировали стилисты.
А Маркус громче всех:
– При всём при этом, деточка, выглядишь потрясно, слово сошла с обложки Rolling Stone!
Не знаю, с какой обложки я там сошла, но чем ближе машина подъезжала к зданию MTV, тем сложнее становилось контролировать дрожащие колени.
Директор Сок позвонил трижды, спрашивая о всяких нелепостях и акцентируя особое внимание на вопросе о том, не планируется ли какой-нибудь выходки.
– А если и планируется, взяла вам и выложила, да? – не сдержалась на третий раз.
– Стоит ли мне тогда напомнить о штрафах, Тейт?..
Повесила трубку. Нервирует дико! Взглянула на Гибсона. Спасибо, что хоть его не заменили – сегодня мы выйдем на сцену вместе.
Перед самым выходом из авто от Калеба пришло смс:
«Жаль, что я не могу быть на твоём дебюте. Но мы отпразднуем позже, это я тебе обещаю. Ты справишься, Тейт. На сцене – ты справишься. Только не убей кого-нибудь во время интервью».
Надула щёки и медленно выдохнула. Спасибо, что без очередных признаний в любви обошёлся. Моему состоянию это бы не пошло на пользу. И Калеб знает это. Поэтому благодарна вдвойне.
Кстати об интервью. Встретилась с Анемоной. Та даже обняла меня при встрече и не избежала комментария о том, что красный цвет мне идёт больше. Несколько раз прокричала, что вот она, та самая девчонка, на которую ведущая MTV делала ставку! И чёрт с ним, с этим проектом, Анемона знала, что я особенная и в стороне не останусь. Я благодарно улыбнулась, так как нас вовсю фотографировали, и сконцентрировалась на интервью. Ну и где ж там! Разве кто-то сегодня дебютирует? Я? Правда? Тогда почему все вопросы о Шейне?
К слову о засранцах – лохматой шевелюры на горизонте не появлялось. Может, вообще не придёт… Надеюсь, не придёт.
Камеры снимали, фотографы выполняли свою работу, а я всё пыталась привыкнуть к сумасшедшему действию, что вокруг меня происходило. Съёмки проводились прямо в коридоре недалеко от сцены, так что люди толпами сновали туда-сюда, тем самым дико мешая сосредоточиться. Я постоянно ёрзала на стуле и бросала растерянные взгляды то на прожекторы, то на камеру, то на ведущую.
– Ну-с, – переходила к следующему вопросу Анемона, читая с ярко-жёлтой карточки с чёрным символом MTV, – когда ты поняла, что Шейн смотрит только на тебя?
До этого времени – на других эфирах – мне удавалось обходить подобные вопросы, так как Шейн вовремя подхватывал тему, но сейчас… сейчас надо выкручиваться самой.
– Вряд ли Шейн смотрел только на меня, – наконец совладала с голосом, – но на меня он смотрел… по-другому.
– Как? – сверкала улыбкой ведущая.
Попыталась дать ей знак, чтобы меняла тему, но Анемона, видимо, решила, что у меня нервный тик. Тихонько усмехнулась и похлопала ладонью по моей коленке.