Чёрная футболка с изображением каннабиса.
Улыбается. Глаза блестят. Он кажется таким… свободным. Словно тяжёлая груда камней упала с плеч за эти две недели. Неужели смерть отца подействовала на него настолько отрезвляюще? Словно передо мной всё тот же Шейн, но лет пять спустя.
– Так, значит… твои отношения с мамой… – неловко начала я.
– Не особо, – перебил Шейн, подойдя ближе.
Мокрые волосы, блестящие капельки сбегают по влажной шее, прячась за воротом футболки…
– Она… она убита горем, но я не мог с ней остаться. Да и она не хотела этого.
– Не хотела, чтобы ты остался? – нахмурилась я.
Разве горе не сближает людей?..
Шейн лишь пожал плечами, слегка опустил голову и просто произнёс:
– Я пытался, Тейт. Но в её глазах мы с братом виноваты в том, что сердце отца не выдержало. Мы должны были взять на себя часть обязательств от семейного бизнеса, но мы… В общем, такие вот мы отстойные…
Я не знала, что ответить. Это всё… так неправильно. Так ненормально.
– Куда ты уехал в ту ночь? – спросила я. – После моего дебюта?
– Встречался с братом, – не задумываясь, ответил Шейн. – Он прилетел за мной в Лос-Анджелес, потому что я отказался лететь в Шанхай. Только на следующий день тело отца перевезли в Сеул, там и… похоронили. Так что две недели я провёл в Корее. – Подошёл ещё ближе. – И не мог не думать о тебе.
Запах дождя. Запах Шейна. Голова закружилась, и я прикрыла глаза, уперевшись руками в каменную столешницу позади себя. Ладони Шейна оказались на моих. Он наклонился ближе и провёл кончиком носа по линии моего подбородка.
Это самое сложное. Самое разрывающее душу и тело чувство на свете.
«Слушай своё сердце. Позволь ему говорить».
«Но как я могу это сделать, Николь? Как могу впустить любовь в своё сердце, если уже обещала его другому?»
Вывернулась из-под руки Шейна и отошла в сторону, ловя ртом воздух и борясь с головокружением.
– Прости, Тейт…
– Теперь ты постоянно будешь извиняться?! – закричала внезапно.
Злость. На саму себя. Как же я саму себя раздражаю! Какая же никчёмная! Ничего не могу понять! Ничего не могу решить!
Шейн так и стоял, уперевшись руками в столешницу и с низко опущенной головой.
Я тяжело дышала. Боже, кажется, я на грани обморока.
– Ты разворачивала подарки? – вдруг спросил Шейн.
– Подарки?
– Подарки от фанатов, я принёс их тебе.
Вспоминаю. Даже не притрагивалась к ним. Так и стоят в углу номера.
– Нет, – ответила непонимающе. – Что в них?
– Да так, – Шейн повернулся, невесело улыбаясь, – ничего особенного.
– Рассказать не хочешь? – Я продолжала злиться. Буквально задыхалась от этой идиотской злости на саму себя.
– А ты? – горько усмехнулся Шейн и сложил руки на груди. – Рассказать не хочешь?
Воздух. Где он? Почему так душно?
Нечем дышать. Задыхаюсь…
Прильнула к стене, упёрлась в неё затылком и сверлила взглядом потолок.
Надо привести себя в чувство. Я не могу рассказать ему сейчас. Про нас с Калебом. Только не сейчас. Только не сейчас, когда Шейн кажется таким честным… открытым. Разве это не будет новым ударом?..
И снова он приблизился. Снова его аромат. Везде. Повсюду. Заполняет собой каждую клеточку лёгких. Огонь… Чувствую его. Хочу его. Хочу быть с Шейном. Не могу. Сгораю… Только на этот раз действительно больно…
Шейн провёл подушечками пальцев по моей щеке, нежно взял лицо в ладони и заставил посмотреть ему в глаза.
Карие, глубокие, тёплые… Как они могли казаться глазами самого дьявола? Ничего подобного. Но что в них сейчас? Боль? Отрицание? Борьба?
Понимание.
Он знает. Шейн знает, что в его отсутствие произошло непоправимое.
– Скажи мне, Тейт. – Тихий, но уверенный голос. – Скажи.
– Что?..
Почему продолжаю косить под дурочку? Ведь и так понятно – всё, это конец, сматывайте удочки! Для всех нас. Для нас троих. Три разные дороги. Три разные жизни. Три разные судьбы. Никаких перекрёстков.
– Ты знаешь что. Скажи мне это.
Молчала. С трудом сглотнула ком горечи и твёрдо посмотрела Шейну в глаза.
Сегодняшний день.
Сегодняшний день.
Не важно, что будет завтра.
– Ты с ним? – Голос Шейна надломился. Он прочёл это в моих глазах. Кадык дёрнулся, зрачки забегали.
– Да. – Тихий шёпот утопающей. – Я с Калебом.
Шейн не отходил. Руки упёрты в стену по обе стороны от меня. Голова опущена. Капельки влаги всё ещё срываются с кончиков его волос, летят в пропасть, умирают.
Я умираю. Не могу дышать. Сердцу больно.
– Скажи, – хрипло повторил Шейн.
Должна сказать. Потому что ничего уже не важно. Ничего не имеет значения. Завтра начнётся новый день моей новой жизни. Жизни без Шейна и без Калеба.