А ещё у этого мачо-мена до сумасшествия бледная кожа, но не сказала бы, что ему это не идёт. Впрочем, Грейс не соврала, когда назвала его секси, или как-то так. Чёрные глаза и яркие губы на бледном фоне очень этому способствовали. Неспроста ведь миллионы девчонок сопли на кулак наматывают от одного только его фото.
Я. Никогда не буду. Даю слово.
И вот Шейн ожил.
Тихий смешок. Ещё один. Ещё. И ещё. Густой громкий смех заполнил весь зал музыкального магазина так, что несколько посетителей и продавец в том числе озадаченно обернулись.
Этого кретина конспирация, судя по всему, вообще не заботит.
Ах да, любитель поработать на камеру!
С видом недоумевающего идиота ткнул в меня пальцем и повернулся к согруппнику:
— Калеб, ты серьёзно?
Калеб приблизился, упёр руки в бока и терпеливо выдохнул.
А Шейн продолжал смеяться, как ошалевший:
— Серьёзно? Где ты откопал эту принцессу?! Тащил в своём багаже с самого Нью-Йорка? — Весёлый взгляд карих глаз метался от меня к Калебу и обратно. — Нет, объясни! Мне, правда, интересно! Она сталкерша, что ли? Мне позвать охрану?
Калеб резко схватил Шейна за локоть и, рванув на себя, злобно зашипел:
— Мы вроде куда-то опаздывали!
Шейн отшвырнул от себя руку согруппника, продолжая отрывисто посмеиваться.
Вот же ж урод, ещё немного и я даже Гибсона не пожелаю, чтобы съездить ему по морде!
— Да она сталкер, серьёзно! Ты что не видишь? — бросил он Калебу и, прищурив опасные глазёнки, повернулся ко мне: — И в каких странах ты ещё побывала, таскаясь за нами? Тебе нужны проблемы, принцесса? Вообще в курсе, что за такое можно привлечь к ответственности?
— Хватит, Шейн! Ты переходишь границы! — зарычал на него Калеб.
— Границы перешло «ЭТО», — и Шейн снова ткнул в меня пальцем. — Ещё в аэропорту!
Я сощурила глаза.
«ЭТО»?!
Калеб толкнул Шейна в бок и потащил к выходу. Внешне эти двое ничем не уступали друг другу по телосложению, и ростом оба высокие. Отсюда и противостояние… Складывалось ощущение, что соперничество между этими двумя происходит не впервые: один тащит другого к выходу, другой сопротивляется, и довольно успешно. Может, у них так всегда?
— Она не сталкер! Хватит, Шейн! Ведёшь себя, как кретин!
— Да кем это чучело ещё может быть?!
Ну всё.
— А что если и сталкер?! — выкрикнула я.
Кровь бурлила в ушах. Ногти больно врезались в кожу оттого, что я крепко сжимала кулаки.
Но терпение уже лопнуло.
— Что ты сделаешь? — кричала я. — Напишешь заявление в полицию? Сбросишь с моста? Побежишь с жалобами к репортёрам, чтобы стадо твоих фанаток изуродовало меня до неузнаваемости?! — цинично усмехнулась — Что? Что ты сделаешь?
С тяжёлым вздохом Калеб отпустил Шейна, и тот резко приблизился ко мне, источая довольно приятный аромат парфюма. И снова весь в чёрном! И эти опасные дьявольские глаза…
— Эй, принцесса, — с кривой ухмылкой бросил он, — ты хоть в курсе, скольких денег стоило замять тот инцидент в аэропорту?
Плевать на второй тур!
— Эй, недоумок, а ты хоть в курсе, как дорог мне был тот телефон?
Шейн гадко усмехнулся:
— Тот? За пять баксов который?
— Для меня он стоил дороже, чем любой твой орган на чёрном рынке!
До меня донесся сдавленный смешок калеба.
Брови Шейна на миг приподнялись: серебряное колечко послало мне в лицо блик света.
— Ты антифанатка? — спросил он, прищурившись.
Больной помешанный придурок!
— Ещё недавно я была сталкером, — невесело рассмеялась.
— Признаёшь? — резким движением руки Шейн перекинул кепку козырьком назад и теперь его тёмные глаза не казались такими пугающими.
С тихим вздохом спустилась со ступени, оказавшись в полуметре от Шейна. Пришлось гордо задрать голову — парень был намного выше, однако букашкой по сравнению с ним я себя не чувствовала. Смотрела с вызовом и тихо заговорила:
— Знаешь, Ше-е-ен, если бы я и была вашим сталкером, визжала от каждой песни и вся моя комната была увешана плакатами вашей группы, то клянусь, твоё лицо на каждом из них было бы изуродовано в лучших традициях жанра. Ну знаешь там, выколотые глаза, зашитый рот… — Самодовольно улыбнулась, скрестила руки на груди и в ожидании ответа склонила голову набок.
Этот парень ведь не бьёт девчонок?.. Потому что выражение лица такое, будто он вот-вот сорвётся и закатает меня в пол.
Тёмные прищуренные глазищи прожигали насквозь, крепко сжатые челюсти играли желваками, вены на жилистой шее вздулись.