- Мне за это ничего не будет, Алиска-ириска, - хмыкает Турин. - Даже не надейся.
Он говорит так уверенно, с такой расслабленностью, что меня снова начинает тошнить от подступающей к сердцу липкой жути. Я вдруг вспоминаю Влада Соболева и его слова о том, что ему после нашей перепалки в университетском коридоре ничего не будет, а вот меня могут выкинуть из ВУЗа, если буду артачиться. В итоге, насколько безобидной была "отработка" у него... Но теперь я попала к настоящему монстру.
Он просто растаптывает жизни людей, ради своих желаний.
- Так нельзя, Турин... - шепчу я в отчаянии.
- Мне можно. Если тебя это успокоит, ты - не первая, а может, и не последняя из тех, кого мне очень хотелось, но которые такие вот упрямые.
Мне становится ещё страшнее. Не первая? Значит, был кто-то ещё, какая-то несчастная девушка. Где она теперь? Что с ней?... В любом случае, несмотря ни на что Турин-то стоит здесь, и ему действительно ничего...
Смотрю на Диму и понимаю, что да - ему за его выходку ничего не будет, но всё же делаю ещё одну попытку. Дрожащей рукой в три нажатия открываю нужную вкладку на смартфоне и уже хочу набрать номер сестры, но что-то так не вовремя зависает...
- Мобильник убрала отсюда на хрен, - рявкает Турин так громко, что я вздрагиваю, а телефон выпадает у меня из рук. Летит мне под ноги и приземляется на придверный коврик экраном вниз, на что Дима добавляет: - Вот так и оставь. Для наших развлечений у меня уже есть телефончик.
Турин подмигивает мне. Плотоядно хмыкает и размеренным движением вытаскивает из кармана треников свой смартфон. Двумя короткими скольжениями пальцем по экрану включает что-то... Слышу короткий звук и немею от ужаса.
Это камера? Да, это камера...
Турин прищелкивает телефон к одному из штативов на стене. Один ленивым движением. Так, словно он делает так каждый день. Или делает?...
- Запишем маленький фильм. Буду пересматривать его тоскливыми вечерами, а, Алиска? Как тебе мысль? У меня опыт в этом деле большой, ты не парься - всё красиво будет. Может, как-нибудь придёшь ко мне, вместе посмотрим, а?
Стою, не двигаясь. Мне хочется провалиться куда-то сквозь пол, сквозь землю, вниз, в черноту и темноту, где Турин меня никогда не найдёт.
Он не просто разбалованный мажор, он больной на голову придурок. Настоящий отморозок...
- Дай мне уйти, - в порыве ужаса прошу я, хотя и понимаю что это бесполезно. - Пожалуйста.
Слезы жгут глаза, и ужас распирает грудь до отпупляющей боли.
Дима снисходительно улыбается.
- Ты шутишь, что ли? - спрашивает мягко, словно разговаривает с недалекой дурочкой. - Я столько времени потратил на то, что тебя выманить, ты реально думаешь, что я теперь просто возьму и отпущу тебя? Серьёзно, Алис?
Всхлипываю и опускаю лицо. Мои плечи содрогаются, как и руки. Жмурюсь, понимаю, что чувствую себя так, будто стою перед эшафотом. Нет, хуже.
- Да тебе понравится, детка, обещаю. Ещё сама придёшь ко мне, попросишь повторения, спорим? - Снова всхлипываю, ничего не отвечая, слезы душат, и Турина это начинает раздражать. - Хватит реветь. Иди давай сюда.
Мотаю головой.
- Нет, - шепчу и с силой закусываю губу. - Никуда я не пойду.
Слышу металлический щелчок. Поднимаю взгляд и с трудом успеваю ухватиться за стену, потому что ноги перестают меня держать.
У Турина в руке пистолет.
- По-хорошему ты, Алиска, не хочешь, - цедит Турин. Он держит пистолет уверенно, без всякого волнения, сверлит меня стальным взглядом. - Тогда будем играть по-другому. Давай раздевайся, конфетка. Проходи. И не стесняйся, раздевайся полностью. А мы сейчас с тобой посидим, шампусик откроем...Покрасуешься.
Холодок бежит по моим плечам. Смотрю на Турина и понимаю, что мне конец. Но я лучше умру, чем дам ему сделать то, что он хочет со мной сделать.
Закрываю глаза и по-прежнему стою на месте. Тяжелый шок не даёт мне возможности впасть в истерику - меня как будто просто прибило камнем.
Турин снова зовет меня, но я не шевелюсь.
Просто стою и молюсь, чтобы что-нибудь случилось, произошло что-то такое, что помогло бы мне отсюда выбраться...
Но ждать меня никто не собирается. Турин подлетает ко мне и с силой вцепляется в волосы. Вскрикиваю, а потом теряю способность дышать, когда мою скулу и губы обжигает резкая боль.
- Тварь! - рычит Турин. - Тварь ты поганая! Думаешь, я с тобой церемониться буду, мразина?!