Дергает меня за волосы резко и сильно до очередной отупляющей боли, затем с силой толкает, так что я падаю на колени...
- Пусти! Пусти меня! - кричу, рыдая - из-за слез ничего толком не вижу перед собой.
Приподнимаюсь и делаю попытку побежать вперед по коридору, но Дима сбивает меня с ног. Падаю на пол, расшибая колени и локти.
И тут же дикая боль обжигает затылок, когда Турин, матерясь снова вцепляется мне в волосы, тащит к себе и переворачивает на спину.
Ногтями впиваюсь в его запястья, но его это не останавливает.
Грязно ругаясь, он опрокидывает меня на пол и наваливается сверху. Его лицо искажено от ярости, губы сжаты, а в глазах танцует огонь похоти.
Сопротивляюсь изо всех сил, брыкаюсь, размахиваю кулаками.
- Не трогай меня, Турин! - ору во всю глотку, ничего не соображая от боли. - Не трогай меня!
- Заткнись, гадина!
Турин отбрасывает пистолет в сторону, и перехватывает мои запястья. Сжимает их так сильно, словно хочет переломить, рычит всякую грязь и впивается губами мне в шею.
- Пусти меня, урод! Отпусти немедленно!
От омерзения меня начинает тошнить, и я ещё с большим сопротивлением пытаюсь брыкаться, но огромный вес Турина пдва ли дает мне возможность пошевелиться. Он шепчет какую-то пакость, возит губами по моей щеке, почти просывывает руку под мой тонкий лонгслив....
Резкий звонок мобильного заставляет Турина отвлечься. Он отрывается от меня чуть приподнимается и интинктивно поворачивает голову в сторону.
За секунду этой свободы вижу, что пистолет валяется прямо рядом со мной... И тогда со всей силы резко вскидываю колено, попадая Турину в пах, не сильно, конечно, но ощутимо. Тот стонет и чуть отклоняется. Мой шанс! Высвобождаю руку и подхватываю пистолет.
- Ах ты мразь! - орёт он, и я боюсь, что он пришибет меня одним ударом кулака.
Поворачиваю тяжелое, кажущимся сейчас неподъемным, оружие нажимаю на тугой курок, и стены сотрясает оглушительно громкий выстрел.
Ненормально страшный.
Все вокруг кажется белым, размытым, в ушах звенит.
"Если я его убила, меня и моих родных сравняют с землей", - вдруг осознаю я.
Но дикий вой Димы дает мне понять, что он вполне себе живой.
На меня льется теплая кровь, и все напряжение тяжелого тела Турина смещается в сторону. Он заваливается на бок, держась за простреленное плечо.
Пистолет выскальзывает из моих рук, прямо в лужу крови, и все мои руки тоже в крови.
Сердце бьется в ужасных конвульсиях, сотрясает грудную клетку. Мне кажется, что я в фильме ужасов... Смотрю на свои тонкие дрожащие пальцы, перепачканные в быстро высыхающей крови, и не двигаюсь. Дима воет, грязно ругаясь и проклиная меня, а я словно подвисаю, проваливаясь в пучину шока. Холодного и обездвиживающего.
И снова звонит Туринский мобильный. Резкие ноты мелодии приводят меня в чувство.
Вскакиваю и пинком откидываю пистолет куда-то далеко к шкафу. Но Турин не особо про него помнит, жмурится и орёт. Пячусь назад к двери, наступаю на что-то... Мой телефон. Подбираю мобильный, затем оборачиваюсь... Мобильный телефон для записи Туринских утех всё ещё в штативе, и это не тот телфон, который звонит, другой.
А ещё эоот телефон теперь единственное, что меня может спасти...
Думать некогда. Одним прыжком подскакиваю к штативу и выдираю из него смартфон, который до сих пор пишет всё, что здесь происходит.
Турин, замечая это, мигом перестает выть и забывает про свои ругательства. Приподнимается и с диким рыком бросается в мою сторону.
Успеваю среагировать: отскакиваю от него, разворачиваюсь и бегу к двери. Руки дрожат, перед глазами то и дело темнеет, слышу, что Дима уже поднимается на ноги, успеваю повернуть защелку и выскочить в подъезд.
Бегу по лестнице вниз со всей своей возможной скоростью! Вперёд, быстрее, вон отсюда! Успеть бы только подальше убежать!
В груди всё рвется, ссадины напоминают о себе тупой неприятной болью, но едва ли помню
Пулей вылетаю из подъезда в ночную прохладу осени прямо в домашней одежде. Сжимаю телефон в руке и бегу, не оборачиваюсь .
О возвращении в свою квартиру и мысли нет! Бежать быстрее! Спрятаться, переждать... Решить что-нибудь где-нибудь, но только подальше отсюда, в безопасности!
В воспаленном сознании мелькает мысль о том, что мне прилетит за всё это очень и очень сильно... За этого мудака, который попытался меня изнасиловать, который поймал меня как дурочку при помощи наглой лжи этой недоактрисы Тани, этой гадины, змеи!
И самое страшное - Туринам НИ-ЧЕ-ГО за этот кошмар, за эту попытку поиздеваться надо мной, не будет! Дима бы растоптал меня, использовав, как игрушку для своих утех, а если бы ему снова бы захотелось меня достать, уверена, он бы достал!...