Не решаюсь открыть, всё стою на месте, перетаптываюсь и кусаю губы. В тот момент, когда Таня снова начинает звать меня по имени, нервно вцепляюсь в дверную ручку и всё-таки открываю дверь.
Лицо Тани вытягивается от удивления, когда она меня видит, и почти тут же на её губах расцветает улыбка облегчения.
- Как хорошо, что ты открыла, Алиса!
Нервозная у неё улыбка, и она сама вся очень нервозная. Глаза бегают, губы искусаны... Теребит в пальцах шнурок своей брендовой толстовки и перетаптывается на месте прямо, как и я.
- Что случилось? - тихо, но очень холодно спрашиваю я, и вдруг обращаю внимание, что рукава Туринской толстовки закатаны, и что и сама толстовка, и узкие джинсы Тани - всё насквозь промокшее.
- Там... Там ужас у Димки в квартире! - тараторит Таня взволнованно. - Ему сегодня плохо стало! Алиса, его забрали на скорой... Я осталась у него, а там, кран сорвало или что, не знаю!... Помоги мне, пожалуйста!
- Тури...Э. Диме стало плохо? - Сильно удивляюсь. - Но что случилось?...
- Поднялась высокая температура! - поясняет Таня тихо. - Резко... Он сознание потерял... Хорошо, что я как раз к нему заехала...
На мгновение забываю как дышать. Сердце начинает тревожно биться в груди, и я вспоминаю утро сегодняшнего дня, когда Турин пристал ко мне в подъезде. И вот... Не в бровь, а в глаз.
Таня театрально состраивает плаксиво-трагичную гримасу и закрывает лицо руками. Как она не похожа на себя обычную... Хотя что удивительного? В таких ситуациях люди обычно открываются совсем с другой стороны.
- Алиса, пожалуйста!... Мне очень нужна твоя помощь! Скоро приедет мастер, он попросил пока кран перекрыть, а у меня сил не хватает! Может, мы вдвоем сможем?..
Понимаю, что не могу просто развернуться и захлопнуть дверь перед Туриной. Хотя, конечно, в любой другой ситуации так бы и сделала.
- Хорошо, сейчас... - комкано бормочу, и вижу, как светлеет лицо Тани.
Даже сочувствую ей - оказаться беспомощной в такой ситуации и врагу не пожелаешь. Хмурюсь и бегаю растерянным взглядом по тумбочке у входной двери - нахожу ключи, хватаю их и заодно свой телефон. Быстро переодеваюсь из тапок в кеды и выскакиваю в подъезд.
Закрываю дверь, и как только поворачиваюсь к Татьяне, она вцепляется мне в запястье и тянет вниз.
"Интересно, этот длинный день вообще закончится когда-нибудь?!" - думаю я, спускаясь к квартире Турина. Внутри всё содрогается при одном взгляде на знакомую входную дверь.
- Пойдем скорее! - зовёт Турина, поворачивает ключ в замке приоткрывает дверь и вместе того, чтобы зайти хватает меня за локоть и впихивает в квартиру вперёд себя.
Дверь за мной закрывается с легким щелчком. Оборачиваюсь и понимаю, что Тани в прихожей нет. Теряюсь и не понимаю, куда она делась, и почему осталась в подъезде, но затем слышу шорох шагов по коридору.
Снова резко оборачиваюсь, и у меня сжимается горло. Так сильно, так туго, что я почти начинаю кашлять.
Голова кружится от охватившего страха, ноги становятся ватными, и всё, на что меня хватает, это только отступить на шаг назад, к двери...
Потому что прямо сейчас я вижу улыбающегося Турина, идущего ко мне по коридору.
- Привет, Алиска-ириска.
Глава 8
Дима развязно улыбается. В брендовой футболке и в модных спортивных штанах, он как будто не вписывается в светлый и уютный, но совершенно обычный интерьер квартиры его деда.
- Тебе же стало плохо, - только и выдаю я онемевшими губами и содрогаюсь от омерзения - только сейчас я начинаю понимать то, насколько ужасающе страшно то, что сейчас со мной происходит. - Таня сказала...
- Точно, - подмигивает мне Турин. - Танька правду сказала. Мне и стало плохо. Без тебя, Алиска. Скучно, грустно... Короче, Татьянка решила мне немного помочь развеять мою печаль по тебе...
Меня тошнит. Мутит от ужаса, выкручивает... Колени подгибаются, но я чудом всё ещё стою на ногах.
- Что ты собираешься делать, Турин? - выдыхаю через онемевшие губы.
- А ты разве не знаешь? - нагло хмыкает и приваливается мощным плечом к стене. Он подмигивает мне и сально улыбается, окидывая меня медленным взглядом. - Делать буду не я, а мы. Но...если упрёшься, могу только я.
Глаза начинает щипать, а в груди всё продолжает ломаться с дикой болью.
- Ты...Тебя... Тебя услышат... Всё узнают и потом посадят. - Мой голос дрожит, и слезы горячими потоками начинают заливать. - Ты... ты даже не знаешь,что тебе за это будет!