- Привет, - сказал Алек, когда подошел к двери и нащупал ее руку. Схватив ее, он втащил ее в комнату и закрыл дверь другой рукой.
- Привет.
Как и положено по негласному обычаю, выработанному ими в первую неделю, он повел ее прямо к кровати.
- Ты в порядке? - спросил он, когда они подошли к краю матраса.
Его вопрос удивил ее, так как в первую часть ее визита они обычно почти не разговаривали, выполняя свои обязанности в относительном молчании.
- Да, я в порядке, спасибо. - Елена покраснела, радуясь, что ее скрывает темнота. Очевидно, он знал, что у нее были месячные. - Я думаю, что вряд ли забеременею сразу, - тихо сказала она.
- Да, наверное.
Она не заметила в его голосе ни гнева, ни разочарования, хотя он явно был недоволен что его заточение продлится еще как минимум месяц. Как бы ни была плоха эта ситуация для нее, она была еще хуже для него. Хотя все это было не ее рук дело, она все же чувствовала огромное чувство вины.
Они молча сняли с себя одежду и легли в постель. Когда они уселись, Елена потянулась к нему, ее рука искала податливую плоть, которая, как она знала, будет расти и твердеть, как по волшебству, под ее нежным прикосновением.
Зная, что должно произойти, Алек громко вздохнул.
- Это не обязательно должно быть так, - он много думал об их ситуации на прошлой неделе.
Мягко произнесенное заявление заставило Елену похолодеть. Сбитая с толку, ее рука на мгновение зависла в воздухе, а затем медленно опустилась на простыню.
- Что вы имеете в виду?
- Ситуация, в которой мы оказались, просто ужасна, но даже в этом случае она не обязательно должна быть ужасной.- Он на мгновение заколебался, затем продолжил, его голос был мягким и низким. - Близость между мужчиной и женщиной-одно из величайших удовольствий в жизни. Это то, чем можно наслаждаться, а не то, что ты должен терпеть.
Его тон был извиняющимся и с оттенком чего-то еще, возможно сожаления? Печаль? Тогда она все поняла, и это одновременно удивило и согрело ее. Что же он за человек? Его держали в плену, заставляли выполнять приказы сумасшедшего, заставляли зачать ребенка, а потом отдать его, свою собственную плоть и кровь. И все же он был чувствовал себя виноватым, беспокоился не только за себя, но и за нее, потому что знал, что она не получает никакого удовольствия от их необходимого соединения.
- Это не твоя вина. Во всем этом нет твоей вины, - заверила она его.
- И твоей вины здесь тоже нет.
Он много думал об этом в последние несколько дней, о том, что она не получала никакого удовольствия от их времени в постели. Он был весьма искусен в искусстве ублажать женщину, как могли бы подтвердить женщины с которыми он спал, и ему это очень нравилось. Он никогда не был эгоистичным любовником, и, несмотря на все обстоятельства, его беспокоило то, что она лежала неподвижно под ним, терпя, вынося этот опыт, в то время как он один получал по крайней мере небольшое сексуальное удовлетворение.
- Тебе не нужно беспокоиться обо мне, о моих чувствах, - сказала она, пытаясь подобрать нужное слово, не в силах заставить себя произнести слово "удовольствие". - Я этого и не ожидала.…Я имею в виду, я не ожидаю, что ты... - Она запнулась неловко, смутившись.
- Я могу показать тебе, как это может быть; как это должно быть, если ты позволишь мне.
Тон его голоса изменился, стал серьезным и слегка уговаривающим. У Елены перехватило дыхание. Она никогда не ожидала ничего подобного, даже в самых смелых своих фантазия. Они были незнакомцами, невольными участниками дьявольского сценария, который никто из них никогда не мог предвидеть. С тех пор как она узнала о планах своего мужа, ей и в голову не приходило, что этот опыт может быть приятным. Она не знала, что сказать, как ответить.
- А я и не знаю…Я не…
Алек услышал шок и неуверенность в ее голосе.
- Здесь нечего бояться, нечего стыдиться, - заверил он ее совершенно искренним тоном. - Мы не просили об этом, не выбирали этого, но мы можем сделать все возможное из этого.
Сделать все возможное из этого? Ее мысли бешено закружились, разбегаясь в дюжине различных направлений. Осмелится ли она? Ее сердце бешено забилось. Ее руки потянулись к тонкой ткани сорочки, сжимая мягкую ткань и нервно растирая ее между пальцами. Разве не задавалась она тогда вопросом, узнает ли она когда-нибудь, каково это-быть любимой? Есть ли на самом деле разница между совокуплением и занятием любовью? Конечно, они едва ли были влюблены друг в друга, но все же разве она не призналась себе, что находит его привлекательным, задаваясь вопросом, будет ли он ей нравиться, если они встретятся при других обстоятельствах?
Алек почти физически ощущал страх и трепет, исходящие от ее тела. Это было ощутимо. Он ждал, но она молчала. Он чувствовал, как в ней борется нерешительность.