— Елена , у тебя начались схватки, — ласково объяснила ей экономка.
Смысл сказанного миссис Граймс медленно проник в ее сознание, и Елену охватил ужас. Дети должены были появиться не ранее чем через месяц. О Господи, она не может потерять детей!
- Нет! Нет! — закричала она, затем посмотрела на свой огромный живот и крепко обхватила его руками, словно пытаясь удержать детей внутри. Подняв на экономку растерянный взгляд, она сказала: — Еще очень рано. Дети не вполне готовы. Почему это происходит? Что я сделала не так?
— Ничего! Ты поняла? Ты не сделала ничего плохого! Иногда такое случается, особенно в моменты волнений. Видно, потрясение, которое ты испытала, услышав о смерти родителей и брата, вызвало преждевременные схватки.
— С моим детьми все будет в порядке? — прошептала Елена.
— Доктор Джонс превосходный доктор и… — Слабый стук в дверь прервал экономику, которая поспешила открыть ее. — О, доктор Джонс, спасибо, что пришли так быстро. Я только что сказала Её Светлости, что она оказалась в надежных руках.
— Дай вам Бог здоровья, голубушка. А теперь позвольте мне взглянуть на нашу будущую мамочку. Приветствую вас, Ваша Светлость, — заговорил доктор. Он оставил свою сумку возле кровати и, пройдя вперед, положил руки на живот Елены. — Как вы себя чувствуете в этот счастливый день?
— Я… — Очередная схватка скрутила Елена.
— Вот так, голубушка, просто потерпи немного и не забывай дышать.
Елена застонала, но позволила доктору помочь ей вылезти из постели. Экономика и горничная поддерживали ее с обеих сторон, когда она, прихрамывая, ковыляла по комнате. А доктор Джонс в это время накрывал кровать старыми одеялами и простынями, чтобы защитить матрас.
Она с тоской посмотрела на кровать, и женщины помогли ей забраться обратно.
Молитвы Елены что роды прошли быстро не были услышаны, потому что схватки продолжались весь день. Но ближе к вечеру они стали продолжительнее и интенсивнее. Тонкая ночная сорочка Елены вскоре пропиталась потом. Но как она ни старалась, дети упрямо отказывались выходить. Несмотря на то что все пытались ее подбодрить, Елена начала опасаться, что дети никогда не родятся. Приступы боли повторялись так часто, что перерыв между ними составлял всего несколько секунд.
Когда часы пробили полночь, Елена расплакалась.
— Почему дети не хотят родиться? — всхлипывала она, почти готовая сдаться. — Я так стараюсь, так стараюсь, но все напрасно! Я ужасно устала! — простонала она, а затем разрыдалась.
— Не плачь, дорогая, — уговаривала ее миссис Граймс. — Ты должна беречь силы. — Она обернулась к доктору. — Сделайте же что-нибудь! — потребовала она.
Доктор Джонс провел ладонью по животу Елены, и начал давить на него.
Елена почувствовала, как ребенок начал двигаться книзу, создавая такое мучительное давление в промежности, что ей показалось, будто ее разорвет пополам. Белая молния сверкнула у нее перед глазами, и она пронзительно закричала, хотя горло у нее уже саднило от рыданий.
Доктор Джонс сел в изножье кровати и помогл Елене занять более удобное положение — он раздвинул ей бедра и велел упереться ступнями в спинку кровати. Из соображений благопристойности он накрыл роженицу простыней от плеч до колен. Но подобные тонкости беспокоили Елену меньше всего. В этот момент целый полк солдат мог бы маршем пройти через двери ее спальни, а ей было бы все равно. Древний инстинкт деторождения полностью овладел ею, словно непроницаемой пеленой ограждая от суеты окружающего мира.
Хотя Елена еще чувствовала присутствие в комнате остальных женщин, она как бы перенеслась в некую обособленную, высшую сферу, заключающую в себе тесное единство существ — ее и ее детей. Недавнее отчаяние покинуло ее, сменившись спокойной сосредоточенностью и целеустремленностью. Она знала, что ей нужно делать. Когда очередной приступ боли скрутил ее, Елена прислушалась к своему телу и стала тужиться изо всех сил, испустив такой громкий вопль, что наверняка его было слышно в нескольких ближайших деревнях.
— Очень хорошо! — воскликнул доктор Джонс. — Вот так и продолжайте, голубушка.
Набрав в грудь побольше воздуха, Елена снова натужилась, так что лицо ее дрожало от напряжения, а в висках гулко стучала кровь.
— Дыши, дорогая, — напомнила ей экономка, отирая влажной тканью ее раскрасневшееся лицо.
— Еще раз, — скомандовал доктор.
Тяжело дыша, Елена выполнила ее указание. Слезы ручьем лились из ее глаз, смешиваясь с потом, струившимся по лицу. Как, во имя всего святого, мама ее смогла пройти через это так два раза?
— Я смогу, — прошептала Елена самой себе. Ее детям нужна была ее помощь. Эта мысль послужила сигналом к действию, и она, не обращая внимания на невыносимую боль и усталость, снова начала тужиться, молясь о том, чтобы не подвести крошечные существа внутри ее.