- Мой дядя не был отцом этих детей, он не смог зачать их, даже если бы очень захотел. Они ублюдки от какого-то другого человека, и всё же он оставил им все, - выдавил он тихим голосом, его черты лица напряглись от гнева.
Вспоминая невинный вид леди Эштон и ее общее очаровательное поведение на балу у Милтонов, Алек нашел, что в клевету Нельсона трудно поверить.
- Это очень злонамеренное утверждение, Нельсон, и я полагаю, что вы не сможете его доказать.
- Если бы я мог доказать это, я бы уже давно отменил это проклятое завещание, но в этом и заключалась проблема. Мой дядя, черт бы его побрал, держал свою неспособность в спальне в строжайшей тайне. Я сам узнал об этом только потому, что первая жена моего дяди, много лет назад призналась моей матери, что тяжелая болезнь, подхваченная вскоре после их свадьбы, не только лишила моего дядю полноценной функции конечностей, но и сделала его импотентом. Я говорю вам чистую правду, - твердо заявил Нельсон.
- Если то, что вы говорите, правда, - хотя Алек сильно сомневался, что это было так, - почему ваш дядя позволил своему титулу и имению перейти к ребенку, к детям, - уточнил он, вспомнив, что Эштон был отцом близнецов, - которые не были его?
- Неужели так трудно поверить, что женщина может быть не только красивой, но и хитрой? - Нельсон усмехнулся. - Ба, вы не хуже меня знаете, что большинство женщин-жадные, корыстные создания. Неужели так трудно представить себе, что женщина, движимая алчностью, может убедить одурманенного старика выполнить ее просьбу? - Алек не ответил, и Нельсон продолжил путь, набирая скорость. - Ясно, что она хотела ребенка, ребенка, с которым она могла бы обеспечить свое собственное будущее после смерти моего дяди, и когда он сам не мог дать ей ребенка, она использовала свои женские уловки, чтобы убедить его позволить ей найти кого-то, кто мог бы. - выплюнул Нельсон. - Разве вы не понимаете? Старый дурак был слишком горд, чтобы позволить кому-то хоть на мгновение подумать, что он не мужчина, что ребенок, которого она носит, не его. Даже умирая, он пытался защитить свою проклятую гордость, и за мой счет будь он проклят.
Алек открыл рот, чтобы что-то сказать, но его слова были прерваны появлением одного из слуг "Уайта". Сделав ему знак приблизиться, он молчал, пока молодой человек обращался к Нельсону.
- Ваша карета ждет вас у входа, милорд, - сказал он и, вежливо поклонившись, быстро удалился.
- Прислушайтесь к моему предупреждению, Резерфорд, - сказал Нельсон, поворачиваясь, чтобы уйти. - Вам следовало бы держаться подальше от этой шлюхи. Слишком легко человеку, даже умному, быть ослепленным женской красотой, и когда дело доходит до нее, я могу заверить вас, что она скрывает хитрость коварной дьяволицы и сердце, черное, как ночь. - Он сердито фыркнул. - И несмотря на то, что моя мать настаивает на том, чтобы мы не устраивали семейный скандал, предупреждая общество о ее истинной природе, я полностью намерен разоблачить ее.
С этим прощальным замечанием Нельсон вышел через парадную дверь и, спотыкаясь, вышел в ночь. Алек смотрел ему вслед, ошеломленно качая головой. Он подумывал о том, чтобы пойти за ним, потому что не мог с чистой совестью позволить Нельсону так опрометчиво запятнать репутацию леди Эштон такими нелепыми и необоснованными обвинениями, но через мгновение передумал. Было ясно, что сейчас с ним не поспоришь. Ему придется подождать до утра, потому что, пока Нельсон не протрезвеет, он вряд ли сможет до него достучаться.
Лишь несколько часов спустя, когда Алек и последние джентльмены, оставшиеся в заведении, уходили, шокирующая новость о произошедшем несчастье с лордом Нельсоном дошла до посетителей и персонала Джентльменского клуба Уайта.
Очевидно, Нельсон не вернулся домой после того, как ушел из "Уайта". Вместо этого, пьяно шатаясь, он вышел из местной таверны, в которой, вероятно, топил свои печали с тех пор, как покинул клуб этим вечером, и вслепую шагнул на улицу прямо перед полностью груженой продуктовой повозкой. Растоптанный копытами двух могучих рабочих лошадей, тянувших тяжелую ношу, он получил множество травм и в настоящее время лечится в Вестминстерском госпитале.