Алек повернул голову в ту сторону, откуда доносился низкий голос, и увидел небольшой кухонный гарнитур рядом с главной комнатой. Его охранник сидел за квадратным деревянным столом, держа в руке кремовую керамическую кружку. Свободной рукой он указал на вторую кружку, стоявшую на противоположной стороне стола, от содержимого которой поднимался пар.
Алек подошел к столу, осторожно рассматривая кружку, и отодвинул стул.
- Не волнуйся, там ничего нет, кроме чая, - сказал мужчина как ни в чем не бывало.
Алек сел и потянулся за кружкой. Чай приятно пах. Он сделал глоток. На вкус он тоже был хорош. Поставив чашку обратно на стол, он встретил пристальный взгляд бородача
- Это ты меня ударил? - спросил он, имея в виду свою больную голову.
- Нет, я не участвовал в этом деле, даже не был там, - сказал он.
Наверное, это была хорошая вещь. Он был полон решимости добраться до сукиного сына, который ударил его, когда все это кончится, и отплатить ему десятикратно, но ему не очень-то хотелось иметь дело с человеком размером с небольшую гору. Он кивнул, поверив ему. Они долго молча смотрели друг на друга, прежде чем он заговорил.
- Ты знаешь, почему я здесь.- Это было скорее утверждение, чем вопрос.
- Я знаю только то, что мне нужно, - сказал он. - Меня наняли для работы, и я этим занимаюсь. - Его тон был спокойным и лишенным юмора. - Не думай, что я могу рассказать тебе все, что ты захочешь узнать, даже если бы я это знал, так что не утруждай себя расспросами.
Алек ничего не сказал, вместо этого сделав еще один глоток горячего чая.
- Утром и вечером, когда мы здесь только вдвоем, ты можешь свободно бегать по дому и выходить на улицу, когда захочешь, - сказал он. - Но пойми, ты должен все время находиться в поле зрения дома, - добавил он твердо, его тон был бескомпромиссным, а выражение лица грозным. Он поставил кружку на стол и отодвинул стул. - Начиная с завтрашнего дня, ты будешь оставаться в своей комнате каждый день, начиная с часу дня и до двух часов.
Боже, он был огромен, еще раз отметил Алек, когда мужчина встал. Он был, по крайней мере, на несколько дюймов выше его шести футов и четырех дюймов. Алек считался очень крупным мужчиной, но этот парень конечно изменил его понятие о слове "крупный". Темно-синяя рубашка на пуговицах плотно облегала его широкие плечи и массивную грудь, а простые коричневые рабочие брюки обтягивали ноги размером со ствол дерева. Его каштановые волосы не были длинными, только касались воротника рубашки, а борода была аккуратно подстрижена. В его внешности не было ничего чрезмерно зловещего, но его размеры, в сочетании с этим немыслимым выражением лица, были, тем не менее, внушительными.
- Это не мое настоящее имя, но ты можешь звать меня Джон, - сказал он, прежде чем повернуться к двери.
Алек молча наблюдал, как “Джон” подошел к входной двери и закрыл ее за собой. Поставив кружку, он некоторое время смотрел на закрытую дверь. Затем, положив локти на стол, он закрыл глаза и наклонился вперед, уронив голову на колени.
- Вы готовы идти, ваша светлость?
Мягкий голос раздался позади нее, прерывая ее безмолвные размышления. Она отвернулась от окна, у которого стояла последние несколько минут, и встретилась взглядом с Энн Смит, женщиной, которая будет сопровождать ее в ежедневных поездках туда, где содержался человек, похищенный ее мужем. Была ли она готова? Конечно, она не была готова. Как кто-то может быть готов к чему-то подобному? Все это по-прежнему казалось ей кошмаром, от которого она никак не могла очнуться, как ни старалась. Она тяжело вздохнула.
- Да, Энн, я готова, - тихо сказала она, молясь, чтобы ее колени не подогнулись, прежде чем она выйдет наружу.
Пожилая женщина, с которой она встречалась лишь однажды, во время первого знакомства с прислугой, посмотрела на нее с сочувствием.
Как много она знает? - Думала Елена, смущенная и униженная. Достаточно, подумала она. По словам Джорджа, Энн и ее муж Сэм были единственными людьми, кроме нее и человека, которого он похитил, кто знал что-либо о его коварном плане. Что они должны думать? Неужели они верят, что она добровольно участвует во всем этом? Почему они согласились помочь Джорджу в этом безумии? Доверял ли он им или просто угрожал? Когда они с Энн выходили из гостиной в большой вестибюль, у нее в голове крутилось множество вопросов, которые она не осмеливалась задать.
Джордж был там и ждал ее. Одет он был, как всегда, безупречно, темно-серый пиджак и брюки были лишь на несколько тонов темнее, чем его редеющие серебристые волосы.
- Моя дорогая, ты прекрасно выглядишь,-сказал он, окидывая быстрым взглядом ее бледно-сиреневое муслиновое дневное платье и такие же туфли на низком каблуке, с обманчиво теплой улыбкой на измученном временем лице, когда она приблизилась.