По пиджаку руками провела, поправляя, а когда Алина подошла, вежливо улыбнулась.
-- Добрый вечер.
-- Добрый.
На взгляды Немова не поскупилась, вмиг обрисовала ситуацию, показывая своё превосходство. Превосходство во всём: в опыте общения с этим мужчиной, в своём положении в его жизни, в своей незаменимости… и даже в росте и размере груди. Алина была женщиной красивой, высокой, статной. Везде появлялась с высоко поднятой головой, а сейчас сверкала глазами. Напоследок кивнула Мохову, прощаясь, а Настю одарила ещё одним победным взглядом, который больно полоснул по сердцу. Чувствовала, как слёзы на глазах проступили и знала, что они сейчас подозрительно заблестят, поэтому взгляд отвела.
-- Едем?
-- Да, только бумаги соберу.
Пока Егор возился с документами, удалось с эмоциями справиться, даже нашлись силы на поцелуй, хоть и запоздалый. В лифт вошли и стали друг напротив друга. Настя силилась улыбаться, а вот Егор по-прежнему подозрительно хмурился.
-- Хочешь что-то сказать? – Не выдержал он и нахмурился ещё больше, а Настя снова глупо улыбнулась.
-- Ты голодный? Я хотела ужин приготовить, но наверно уже поздно – лучше заказать. Ты как?
-- Давай закажем.
В машине молчали, в квартиру поднимались так же, на возникшие вопросы, отвечали друг другу односложно. Для Насти его реакция была вполне понятна – она не имела права вот так приходить без предупреждения, ситуация была неприятная для всех, а виновница она. Ужин заказали, даже беседу пытались вести, но та то и дело обрывалась, появлялись недомолвки, неприятные взгляды. Пришло время ложиться в пастель, а выйти из ванной никак не получалось. Вдруг, стало себя жаль, знала, что нельзя жалеть, но как только шум воды в душе услышала, так и не сдержалась, закрылась и страдала, пока её никто не может услышать. Пыталась себя успокоить, но выходило как-то наоборот. Она любовница, не жена и не любимая девушка, должна довольствоваться тем, что предлагают… только вот с этой мыслью смириться, никак не удаётся. Настя видела, что Егор то и дело пристально смотрел, хотел завести разговор, чтобы обсудить сегодняшний инцидент, вот только она к этому не готова. Знала, что услышанное вряд ли обрадует. Он толково объяснит, что это не её дело, а она не сдержится и расплачется, поэтому все слёзы нужно вылить здесь. Закрывала рот ладонью, чтобы всхлипываний не было слышно, вторую руку в кулаке сжимала. Сердце чуть из груди не выскочило, когда в дверь постучали.
-- Малыш, ну ты долго? Первый час ночи.
Нельзя сказать, что голос Егора был раздражённый, скорее, взволнованный, пришлось отдышаться, пока слёзы глотала.
-- Иду…
Голос сорвался, но он мог и не услышать. Воду резко выключила, взглянула на себя в зеркало и ничего утешительного там не нашла: глаза красные, нос, да и всё лицо, опухшее. Старалась ровно дышать, сосчитала про себя до десяти и дверь открыла. Егор лежал в кровати и внимательно смотрел, поэтому пришлось повернуться к нему боком и быстро прошмыгнуть к выключателю. Только когда свет погас, успокоилась. Под одеяло забралась и слышала только удары сердца. От Егора исходило приятное тепло, он, видимо, не понял, что к чему, потому что ещё минуту лежал недвижимо, но чувствовалось, как взглядом сверлит. Повернулась к нему спиной и свернулась калачиком, а сама прислушивалась, как дышит и замерла, когда Егор к ней подвинулся и сзади приобнял, прижимаясь. Тяжело вздохнул, горячий воздух врезался в её щёку.
-- Настя, надо поговорить. – Сухо начал он.
-- Я тебя слушаю.
Настя старалась держать себя в руках, прежде чем ответить, сосчитала до пяти, успокаиваясь, поэтому и голос получился ровный и спокойный. Вот только спокойствия этого ненадолго хватило. Егор был напряжён, а его равнодушный тон убивал.
-- Я так понимаю, тебя всё устраивает?
Вот этот вопрос был явно лишним, пережить его было сложно, а точнее говоря, невозможно. Снова подкатила обида, ком подступил к горлу, и вместо ответа вылетело лишь очередное жалкое всхлипывание. Настя и сама испугалась такой реакции, а когда над ней навис Егор, пытаясь в глаза заглянуть, то и вовсе вся зажалась. Повисло молчание. Она лежала и не шевелилась, даже не дышала, чтобы никак себя не выдать, а когда он попытался лицо её к себе повернуть, не выдержала: по этой руке его ударила и с кровати скатилась, чтобы в ванной скрыться. Только дверь на замок закрыла, как Егор её с силой дёрнул.
-- Что за детский сад?! Настя, выходи.
Сердце колотиться, слёзы катятся из глаз, Настя на пол съехала и больше не сдерживалась.
-- Настя! Открой дверь!
Голос Егора становился всё требовательней, он продолжал стучать в дверь. Даже странно, как не пробил их, казалось, что ногами колотит.
-- Я сейчас выйду.
-- Открой дверь!
-- Дай мне минуту, я тебя прошу.
Было слышно, что от двери он отошёл, сразу стало спокойнее, и смогла с пола встать. Умылась холодной водой, чтобы в себя прийти, но внутри по-прежнему всё горело, обида не отпускала. Замок в двери повернула, а выйти смогла секунд через десять, даже было желание, чтобы Егор сам эту дверь открыл, но его рядом не было. В спальне уже горел свет, она была пуста, а дверь открыта. По телу пробежала мелкая дрожь, а следом за ней пробил озноб. В поисках халата, открыла шкаф, а из него вдруг, со страшным грохотом, чемодан вывалился.
-- Вещи собираешь? – Хмыкнул Егор за спиной. Он уже стоял с бокалом коньяка в руках, неприятно улыбался, а глаза при этом злые, словно ему изменили, а не он.
-- Халат ищу.
-- Он на кресле.
Настя и сама от себя не ожидала, но не расплакалась, когда взглядом с ним встретилась, спокойно прошла по всей комнате, минуя Егора, взяла халат, его одела, не спеша, и только потом замерла, ожидая, что же ей скажут.
-- Говори.
Егор присел на кровать, смотрел с прищуром, а тон приказной, словно на работе.
-- Я не знаю, что ты хочешь услышать.
-- Хочу услышать только то, что ты хочешь сказать. Ведь хочешь.
-- Нет.
Он зло рассмеялся, бокал на столик поставил, а потом его лицо стало серьёзным, а взгляд опасным.
-- Тогда продолжим с того места, на котором закончили: тебя всё устраивает, да?
-- Нет.
-- Так давай это обсудим. Садись.
Настя на кресло присела, но потом поняла, что зря: теперь от злого взгляда было не спрятаться, пришлось его принять. Снова ждала, пока Егор что-нибудь скажет, сама, правда, боялась начать не с того. А он молчал, с каждой секундой раздражаясь всё больше и больше, голову на бок склонил, губами неприятно жевал.
-- Так и будем молчать? – Ответа не дождался. – Хорошо, скажу я. Ты сегодня увидела то, что увидела, но промолчала. Почему?
-- А что я должна была сказать?
-- Даже не знаю… -- Руками развёл, смеясь. – Хоть что-нибудь ты должна была мне сказать, скандал закатить, истерику устроить, просто спросить, что это было, в конце концов.
-- Зачем?
-- Положение обязывает. – Удивился Егор и на Настю уставился.
-- А-а. Да, наверно ты прав. Только вот какое у меня положение… я не знаю.
-- А Алина?
-- Она твоя любовница, об этом знают все.
Егор подавил в себе смешок.
-- Так, допустим. А ты тогда кто?
Настя пожала плечами и взгляд отвела, когда снова на Егора посмотрела, испугалась: лицо у него каменное, глаза злые, уголки губ опущены, вот-вот и он взорвётся, если ответ не услышит.
-- Тоже любовница.
Он поднялся и подошёл к креслу, немного постоял, но Настя на него не смотрела, тогда пришлось на корточки присесть, взгляд её ловить.
-- Ты не любовница. Ты моя любимая женщина. И то, что ты сейчас говоришь, мне совсем не нравится.
-- Да. Только от всех своих любимых женщин ты всё равно идёшь к ней.
-- Кто тебя такое сказал?
-- Она сказала… тебе.
-- Ты слышала?
-- Слышала.
-- Детка, скажи мне, только честно. – Егор взял за подбородок, заставляя смотреть в глаза. – Тебе важно, что ты у меня одна, или тебя всё равно? Скажи, просто у меня такое чувство, что тебя этот факт никак не задел.
-- Не задел? Егор, ты в своём уме?! – Настя руки его оттолкнула, с кресла вскочила, хотела уйти от обиды. Надо же было влюбиться в этого твердолобого! – Ты… ты растоптал меня, понимаешь! Ты растоптал все мои чувства, а теперь говоришь, что мне всё равно?!