— Господи, конечно. — Тилли энергично закивала. — Когда мне было пятнадцать, я втюрилась в мальчика, который по утрам ездил на том же автобусе, что и я. Он все время поглядывал на меня. А я — на него. Так продолжалось неделями, и я знала, что нравлюсь ему. Потом он начал улыбаться и здороваться, и каждое утро я едва не падала в обморок от восторга. Я ничего о нем не знала, но для меня он был целым миром. Я представляла, как мы соединимся навсегда. Как мы поженимся, родим троих детей — двух девочек и мальчика. И каждый день я начинала воображаемый разговор с ним, и мы начинали оживленно беседовать. Но в реальной жизни я сидела и ждала, когда он сделает первый шаг: а вдруг я первой что-нибудь скажу, а он меня отошьет? — Ну и ну, откуда только это берется? Она же много лет не вспоминала о мальчике из автобуса.
— И что было дальше?
— Ничего. Из месяца в месяц он каждое утро ездил на том же автобусе. А потом однажды перестал, и я больше никогда его не видела. — Тилли с грустью покачала головой. — Мне нравилось думать, что его похитили инопланетяне. Я не могла поверить, что он просто взял и исчез, не сообщив мне, куда собирается. В конечном итоге я пришла к выводу, что его родители решили переехать всем семейством и сообщили ему о своих планах в последнюю минуту — просто взяли и запихнули его в самолет, — поэтому у него и не было возможности попрощаться со мной. Не могу тебе передать, как я была расстроена. Я была в полном отчаянии.
— И ты так и не узнала, как его зовут? Если бы это было кино, ты бы обязательно где-нибудь случайно с ним столкнулась.
— Но это не кино, и я не столкнулась. Как бы то ни было, я выучила урок: бери быка за рога; пользуйся удобным моментом; не упускай свой шанс.
— И в результате ты пришла к тому, что работаешь на Макса, живешь в его доме. И ты счастлива, не так ли? — Джек откинулся на спинку стула. Его темные глаза лукаво блестели. — Что ж, это помогает.
Смущенная его взглядом, Тилли спросила:
— А каким ты был в школе? Случалось ли, что девочка нравится тебе, а ты не знаешь, как с ней заговорить?
Джек склонил голову набок.
— Из-за опасения, что она меня отошьет? О да.
— Серьезно? Ах, это так мило. Не ожидала, что ты в этом признаешься.
Джек был ошарашен:
— Мило?
— Извини, но это так. Просто не могу представить, что ты нервничаешь, даже в школе.
— Ну а я нервничал.
— И что же было потом? После всех этих заигрываний ты набрался храбрости пригласить ее погулять?
Он абсолютно серьезно кивнул:
— Набрался. Но она сказала, что это не очень хорошая идея, потому что она моя учительница по математике.
Тилли едва не разлила кофе.
— Твоя учительница! Сколько же ей было?
— Двадцать пять. А мне семнадцать. Так что вот, она меня отшила. — Джек помолчал. — Но через три года она неожиданно позвонила мне и спросила, нет ли у меня желания встретиться, сходить куда-нибудь посидеть. В общем, на это ушло немало времени, но в конечном итоге я добился свидания с ней.
Без четверти десять, оставив Бетти спать в ее корзинке, они выехали за Лу.
— Надеюсь, она хорошо провела время. — Тилли принялась рисовать сцены в школьном актовом зале: — А что, если Эдди пригласил ее танцевать? А что, если нет? А что, если заиграла медленная музыка, подружек Лу пригласили, а Эдди застеснялся? — Она скривилась, когда ей в голову пришла новая мысль. — А что, если он пригласил другую девочку? О Боже, бедняжка Лу, осталась одна-одинешенька подпирать стену и делать вид, будто ей безразлично…
— Ясно, именно так было с тобой…
— Может, один раз. Или два. Заткнись, — приказала Тилли, увидев, что он ухмыляется. — Это жуткое чувство. А мальчишки иногда могут быть такими козлами: игнорируют тебя намеренно, чтобы тебе стало еще хуже. Мы не знаем — может, все это время Лу мучилась, наблюдая, как все танцуют медленный танец, и изо всех сил крепилась, чтобы не заплакать… Что ты делаешь?
Глава 28
До Харлстон-Холла было еще несколько миль, а Джек вдруг стал сбавлять скорость. Он въехал в скрытую в зарослях подворотню, остановил машину и выключил двигатель. Может, эти чашки кофе слишком сильно сказались на его мочевом пузыре? И он решил сбегать за живую изгородь, чтобы пописать? Если это так, причем менее чем через десять минут после отъезда из Бич-Хауса, то это может подпасть под категорию тех самых вещей, который навсегда отталкивают от человека.
Вероятно, это несправедливо, но честно. Пусть и неутешительно в одном плане, зато во всех остальных только к лучшему.
Щелк. Джек отстегнул ремень и повернулся к Тилли. В кромешной темноте она смогла разобрать только очертания его лица и блеск глаз. Почему он ничего не говорит? Наверное, смущен. Слабый мочевой пузырь — это не признак мачо, верно? Это не то, о чем хочется кричать на каждом углу.