Интересно, Джек думает о том, о чем ей очень хочется, чтобы он думал?
К счастью, оказалось, что да. Уложив пилу в багажник своего «ягуара», он дождался, когда Лу отойдет подальше, и поманил Тилли к себе.
Она сохраняла на лице выражение, как бы говорящее: «Не представляю, что ты хочешь мне сказать». Во всяком случае, пыталась. В душе же она чувствовала себя прекрасной и желанной, как богиня.
— Значит, ты остаешься здесь одна?
— М-м. — Тилли кивнула, тоже как богиня.
— Ну, если у тебя нет других планов, как ты смотришь на то, чтобы я заехал за тобой в пятницу вечером? Около восьми?
Вот оно. Он настроен решительно. Наконец-то все начнется. Если бы Лу, которая заканчивала мыть машину, не было рядом, Тилли расцеловала бы его. Ей очень хотелось, очень-очень. Что ж, ждать осталось недолго. Всего два дня.
Она одарила его легкой, как у богини, улыбкой.
— Ладно.
— Договорились. — Джек тоже улыбнулся.
Он помахал на прощание Лу и уехал. Лу помахала в ответ и посмотрела на Тилли.
— Не обливай меня. — Тилли подняла руки, показывая, что сдается.
— Не буду. Кстати, извини за лицо.
— А что? Что не так с моим лицом?
Лу с извиняющимся видом повела плечами:
— Ну, оно немного… знаешь ли.
О черт. Глянув на свое отражение в боковом зеркале, Тилли тут же перестала чувствовать себя богиней.
— Я этого не хотела, — оправдывалась Лу. — Я просто взяла ведро, которое стояло под садовым краном. Я не знала, что там глина и грязь.
Глава 32
Если Джек спокойно отнесся к тому, что она похожа на кикимору, вполне вероятно, ему будет безразлично, какой топ она наденет — серебристо-серый или синий.
Однако для Тилли это было важно. Очень. Ей хотелось выглядеть наилучшим образом. После стольких недель сомнений и раздумий, а не совершает ли она ужасную ошибку, она поняла, что в этот вечер наконец-то… гм, кое-что случится.
От одной мысли об этом ее сердце устраивало спринтерский забег. Однако нельзя долго отрицать свои истинные чувства. Джек это тоже понимает, верно? И ведь именно он выступил инициатором. Сегодня все изменится. Их отношения перейдут на другой уровень. Сейчас она полностью доверяет ему. У него это не флирт, один из длинной череды. Здесь присутствуют чувства, настоящие чувства. Он наконец-то понял, что время действительно лечит и что когда на твоем пути встречается тот самый человек, можно продолжать жить.
Все, хватит, а то от этих размышлений у нее начинается дрожь предвкушения, и из-за дрожи может плохо лечь на ресницы тушь. Выбросив все из головы и сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, Тилли вытерла полотенцем волосы и спросила:
— А ты, Бетти, что думаешь? Серый или синий топ?
Бетти, которая лежала на своем месте, спрятав нос в передние лапы, лишь лениво изогнула одну бровь.
— Ладно, извини, это не твоя проблема. Надену серый. — Тилли поспешно приложила к себе серый топ. — Нет, синий. — Ее взгляд упал на одежду, висевшую в шкафу. — Или белую рубашку.
М-да, трудное решение. Интересно, подготовка к сегодняшнему вечеру вызывает у Джека такое же смятение или он просто сходит в душ, а потом наденет первое, что подвернется под руку, и решит, что тенниска и джинсы вполне сойдут?
Да, у женщин все по-другому. Им приходится принимать значительно больше решений: например, что выбрать — серьги или пуссеты, бледный лак для ногтей или яркий, шлепанцы или туфли с задниками, трусики-бикини или стринги.
Или вообще трусики не надевать…
Телевизор был включен, выпуск новостей заканчивался, но даже под страхом смерти Джек не смог бы назвать ни одну тему выпуска. Его взгляд был устремлен на экран, уши слышали голос репортеров, но ничего — ничего — не задержалось в голове. Потому что все его мысли были заняты сегодняшним вечером. И Тилли. Черт, а это серьезно.
Более того, она не представляет насколько. Откуда ей знать, что он чувствует, до какой степени судьбоносным может стать этот вечер? Она не может понять, что происходит у него внутри. Джек не верил самому себе. Когда Роуз умерла, его мир изменился навсегда. Как будто за ним захлопнулась дверь гигантской тюремной камеры. Именно это и происходит, когда ты позволяешь себе полюбить, а когда любимого отнимают у тебя, боль и тоска становятся невыразимыми.
Поэтому он поклялся, что ничего подобного никогда не случится, просто держал эту самую дверь запертой. Так было легче играть роль любящего пофлиртовать бабника, получать удовольствие и избегать любых форм эмоционального напряжения. Да, по дороге ему удалось заработать хорошо известную репутацию, но что из этого? Он с самого начала был честен, никогда не опускался до обмана.