Ну почему у него такой взгляд?
Тилли кивнула:
— Да.
— Почему?
Почему? Убийственный вопрос. Потому что вчера вечером она наблюдала за Эрин и Фергусом, видела, как блаженно счастливы они вдвоем, и поняла, что они искренне любят друг друга и полностью и безоговорочно доверяют друг другу.
А она уже успела уяснить, что достижение такого уровня отношений лежит в сфере возможного, однако это никогда не произойдет — не сможет произойти — с Джеком.
Какая ирония: у Фергуса Стелла изо всех сил старалась внести разлад в его новые отношения, а у Джека родители Роуз вбивают клинья между ним и ней. Даже если они не поняли, что натворили, они, несомненно, пришли бы в восторг, когда узнали бы о своем успехе.
Сердце Тилли забилось чаще. Они оказали ей услугу. Потому что одного дня, одной недели, одного месяца с Джеком ей было бы мало, а того, что ей на самом деле нужно, никогда бы не случилось. Рано или поздно он ушел бы, как он делал всегда, бросил бы ее в тоске и печали, снедаемую ревностью. Убитая горем, она стала бы объектом для насмешек всего города.
А Джек все ждал, когда она ему ответит.
Тилли едва заметно пожала плечами:
— Просто потому.
— Ты открыта для убеждения? — спросил Джек.
— Нет. Нет. — Тилли помотала головой. Ею владело одновременно и облегчение, и мучительное одиночество. — Я приняла решение. Вот и все.
— Ой, Бетти, детка моя, красавица, как ты? — Кей подхватила Бетти на руки и закружилась с ней. — Ты хорошо себя вела? Ты была хорошей девочкой?
— Мы обе были хорошими девочками. — Тилли, которая весь день тщательно драила дом, поинтересовалась: — Как свадьба?
— Шумная, пьяная, с толпами танцующих мужиков с волосатыми ногами и в килтах. Эти шотландцы умеют веселиться.
— А один из них показал мне, что у него под килтом, — сообщила Лу.
— Вот как? Круто.
— Ага, это было круто. Огромные розовые семейные трусы с голубыми сердечками. — Лу с интересом взглянула на посылку, лежавшую на кухонном столе. — Что это? Кто-то прислал мне подарок?
— Нет, это для мамы.
— Для меня? О, обожаю подарки. — Опустив Бетти на пол, Кей подошла к столу. Ее лицо приняло удрученное выражение, когда она увидела американские марки. — Только если это не судебные документы от Дензила и Шарлин, которые будут преследовать меня, пока не замордуют.
Лу сказала:
— Я ее открою, — и разорвала обертку. Развернув несколько слоев пупырчатого полиэтилена, она вытащила картину в простой черной раме.
— О Боже, это же Динни Джей! — радостно воскликнула Кей и выхватила у Лу картину. — Кто ее прислал? Обожаю Динни Джея.
Тилли взглянула на картину. Она была формата A3, и на ней во всех деталях были изображены люди, катающиеся на коньках в Центральном парке.
Имя художника Тилли слышала впервые.
— А тут конверт прицеплен к заднику, — сказала Лу.
Отклеив конверт, Кей разорвала его и принялась вслух читать письмо:
— «Дорогая мисс Макенна!
Я помню, как недавно прочитал в одном журнале интервью с вами, где вы говорите, что любите работы Динни Джея. Я увидел это в одной галерее на прошлой неделе и подумал, что вам понравится. Очень надеюсь, что вы примете от меня этот небольшой сувенир. Я также надеюсь, что он целым и невредимым доберется до вас. Прочитав в газете, что вы вернулись в Англию, я посылаю посылку на адрес вашего бывшего мужа — этот адрес я нашел на его сайте. Не беспокойтесь, я не маньяк, я просто желаю вам всего хорошего и хочу, чтобы вы знали: не все здесь, в Штатах, вас ненавидят.
Счастья вам и здоровья.
С наилучшими пожеланиями,
П. Прайс.
P.S. Надеюсь, вам понравились цветы и шоколадные конфеты?»
— Значит, он маньяк, — скривилась Тилли. — Любой, кто утверждает, что он не маньяк, точно маньяк.
Кей восторженно смотрела на картину.
— Не исключено, что на самом деле он хороший человек.
— Во сколько это ему обошлось?
— Не знаю, посмотрю в Интернете. В три или четыре тысячи долларов, что-то вроде этого.
— Тебе не следует ее вернуть?
— Господи, да не знаю я. Следует или нет? Она мне безумно нравится! И я бы ранила его чувства, если бы отослала картину назад. Если бы ты купила кому-то идеальный подарок, что бы ты почувствовала, если бы его швырнули тебе в лицо? Думаю, лучше всего с благодарностью принять картину и написать ему письмо. Во всяком случае, на этот раз у меня есть адрес. И он живет в Нью-Йорке, значит, все в порядке, мне ничего не грозит.
Вошел Макс с чемоданами.
— Если только он не заявится к тебе с топором.
— Все в порядке. Я не дам ему свой адрес. — Кей прижала картину к груди. — Я и дальше буду использовать твой.