Мишель внутренне содрогнулась.
Вот сейчас он скажет – поздно, я провожу тебя домой. И они расстанутся у подъезда, и он пойдет дальше, погруженный в свой мир и несбыточные мечты о своей Белле…
Надо попрощаться первой, встать и уйти.
Но, уже приняв решение, она продолжала сидеть, надеясь непонятно на что.
Руди между тем вдруг устремил взгляд куда-то поверх ее плеча и даже привстал со своего места. Она быстро повернулась и увидела, что дверь кафе за кем-то закрывается.
– Мишель… ты не знаешь такого типа, средних лет, в черном таком пальто с отворотами, которые сейчас уже давно не носят, в черной шляпе, жутко бледного? – спросил он неуверенно.
– Кажется, у меня таких знакомых нет, – пожала плечами она. – А что?
– Наверное, мне уже мерещатся всякие странности, – пробормотал он, сосредоточенно сдвигая брови.
Человек в черном? Кто-то недавно говорил ей о каком-то таком человеке. Вот только Мишель не могла вспомнить, кто и когда. Ее мысли сейчас занимало совсем другое… Она поняла, что больше всего хочет сейчас, чтобы Руди поехал к ней домой, вошел вместе с ней в ее маленькую квартирку, и чтобы подхватил ее на руки и отнес на раскладной диван, который занимал почти всю крошечную спальню за раздвижной перегородкой…
Она так ясно представила, как она расстегивает на нем рубашку, проводит ладонью по его груди, подставляет ему шею для поцелуя… Образ, возникший перед глазами, был таким отчетливым, что ее обдало жаром, во рту пересохло, язык прилип к гортани… А в бокале уже не осталось глинтвейна, но она сделала вид, что допивает последние капли, чтобы только спрятаться от него за этим бокалом…
Допив, Мишель в смятении отодвинула стул и поднялась. Какой смысл предаваться подобным фантазиям, когда вчера он ясно дал ей понять, что не находит ее настолько привлекательной, чтобы провести с ней ночь.
– Мне пора… к сожалению.
– Сейчас, я только расплачусь.
– Я сама заплачу за себя. – Мишель чувствовала, что еще немного, и она зарыдает на глазах у всех – так она вдруг разволновалась. Не дожидаясь официантки, она положила на столик две бумажки и быстро пошла к выходу, часто мигая.
Руди догнал ее на улице.
– Что с тобой? Что случилось?
– Ничего. Я забыла. Я спешу, – забормотала она неразборчиво, отворачиваясь от него и ругая себя на чем свет стоит. Потом собралась с силами и взяла себя в руки. – Все в порядке, Руди, мы хорошо посидели. Поговорили…
– Но тебя вдруг что-то расстроило…
Этого она не смогла бы объяснить ему ни за какие богатства мира.
– На меня находит иногда… не обращай внимания. Наверное, я подумала о Лоре.
Это было правдой – Лора постоянно присутствовала в ее подсознании.
– А что такое с ней? – спросил Рудольф.
– Разве ты не видел сам? Она не может жить одна… у нее в любой момент может закружиться голова, она упадет, и никто ей не поможет в пустой квартире.
– Такое уже случалось раньше?
– Да! Просто удачное совпадение, что как раз к ней пришла медсестра делать укол и вызвала «скорую». Но она приходит два раза в неделю, и Лора могла лежать несколько дней без всякой помощи, она могла погибнуть. Я всегда нервничаю, когда думаю о ней. Я поеду домой одна, ладно?
– Я… только провожу тебя.
– Не сегодня.
– Но завтра мы встретимся?
Зачем? Чтобы отвлекать его от мыслей о Белле? О прекрасной неприступной Белле? Я слишком ничтожная замена.
Она подняла на него взгляд и увидела близко его глаза – темные, встревоженные, огорченные за нее. Она не увидела в них разочарования мужчины, надеявшегося получить приглашение выпить чашку кофе.
– Нет… я не знаю… мне надо подумать… Хорошо, позвони завтра. – Пробормотав с запинкой эти невнятные слова, она уткнула подбородок в шарф и торопливо пошла, почти побежала к входу в метро.
Вот так-то. Стоп, Руди, она ясно дала тебе понять, что ты ей не нужен. Да, вчера ей показалось, что она почувствовала к тебе что-то такое, если это не было желанием утешиться с первым встречным после измены ее Винса. Но теперь, рассказав тебе свою историю, она сопоставила вас и поняла, что тебе далеко до Винса. Конечно, все дело в этом. И как честная и порядочная девушка, она решила, что не должна напрасно подавать надежду.
Что же, он не ошибся в ней. Он ошибся в том чувстве, которое в ней вызвал.
А ведь ему и правда что-то такое показалось… Все, выбросить из головы глупые мысли, думать только о том, как завтра он начнет работать у Джона в салоне. Брат рассчитывает на него, и подвести его Руди не имеет права.
Он последний раз бросил взгляд вслед маленькой фигурке, которую через мгновение поглотила черная арка, ведущая в подземку, и собрался идти своей дорогой, как вдруг… в толпе мелькнул черный силуэт. Фигура в черном готова была нырнуть под землю следом за Мишель.
Рудольфа словно толкнули в спину – он бегом бросился вперед, натыкаясь на прохожих и стискивая зубы от боли в ноге сбежал вниз по ступеням и оказался за спиной человека в черном. В довольно плотной толпе людей, спешивших домой после рабочего дня, обогнать его было сложно.
– Э… сэр, прошу прощения.
Тот продолжал идти, делая вид, что не слышит настигавшего его Руди.
Последний рывок, и Руди преградил дорогу незнакомцу в черном.
– Постойте…
На Рудольфа взглянули глаза, лишенные цвета и выражения. Впрочем, в них тут же появилась холодная брезгливость.
– Что вам нужно? – проговорил глухой, бесцветный, как глаза, голос.
– Вы преследуете эту девушку! Что вам от нее надо? – произнес Руди, разглядывая человека вблизи. Ему на вид было лет пятьдесят, бледное одутловатое лицо было как-то болезненно неподвижно. Мужчина неприязненно поджал губы и попробовал отстранить молодого человека тростью.
– Я не знаю никакой девушки. Дайте пройти, или я позову полицию.
Руди уже сознавал, что сделал глупость, – ему совершенно нечего вменить в вину этому человеку. Он стоял под фонарем у дома Мишель? Но это не преступление, и потом… сейчас Руди даже не был уверен, что это тот же самый человек, ведь было темно. Конечно, редко встретишь прохожего в таком мрачном допотопном наряде, и, вероятно, именно этот наряд и внушал смутное чувство беспокойства. Но, скорее всего, человек вполне безобиден и идет куда-то по своим делам.
Просто мне мерещится опасность, потому что я еще не пришел в себя после Ирака, сказал он себе. И потому что я боюсь за нее!
Человек прошел дальше, постукивая палкой, и даже не сделал попытки отыскать взглядом успевшую затеряться в толпе Мишель. Руди посмотрел ему вслед. Мишель, наверное, успела сесть в поезд, и это уже хорошо. По крайней мере, этот тип не будет маячить у нее за спиной…
Наверное, то, что с ним происходит, – чистый психоз, и об этом его предупреждали многие из демобилизовавшихся солдат. Особенно советовали остерегаться неадекватной реакции. Но на Мишель у него, похоже, такая неадекватная реакция, какая только возможна… Теперь ему предстояло твердо сказать себе «нет» и забыть о ней. Она любит другого и ясно дала ему это понять. Всякие попытки навязать ей свое общество вызовут у нее только негодование.
Руди двинулся против потока людей, то и дело извиняясь, и еле протолкался наверх. Выйдя на воздух, он решительно направился на автобусную остановку, чтобы ехать на Флуд-стрит к Джону. Он усилием воли заставил себя переключиться на то, что предстояло сделать завтра. Джону пригонят два «бентли», как он сказал, не первой свежести, и Рудольфу предстояло их освидетельствовать. Надо как можно скорее подыскать квартирку – Джон уже дал ему несколько адресов. Завтра вечером он сходит и посмотрит, как там и что.