***
Блад со стуком закрыл подзорную трубу. От берега их отделяла примерно треть мили, и у Питера была возможность убедиться, что всадница в темно-синей амазонке — не кто иная, как Арабелла Бишоп, а джентльмен, сопровождающий ее, — лорд Уэйд.
— Плохие новости, Питер? — хмыкнул стоящий рядом Волверстон.
Он тоже смотрел на скачущих по берегу всадников, и по хмурому лицу Блада догадался, кем они были.
С момента принятия капитаном патента старый волк не скрывал своего дурного настроения. Он категорично отказался менять что-либо в своей манере одеваться, утверждая, что не состоит на королевской службе. И в этом он был не одинок. Его взгляды разделяло больше половины команды — в основном самые отчаянные из корсаров.
Самому Питеру все труднее было сдерживать гнев: ни ему, ни его людям не давали ни малейшей передышки. К ним относились с подозрением, проверки следовали одна за другой, и недовольство зрело уже и среди той части пиратов, которая согласилась с выбором своего капитана. А теперь еще и эти маневры, которые, по мнению Блада, не имели особого смысла — но, конечно же, вице-адмиралу Крофорду было виднее.
У Крофорда все еще оставались сомнения в том, что флот его величества нуждался в опыте вчерашнего пирата, что, впрочем, не мешало ему приглашать капитана Блада на каждое совещание. Но, чуть ли не ежедневно бывая в резиденции губернатора, Блад до сих пор не мог поговорить с мисс Бишоп. К тому же он часто — гораздо чаще, чем ему бы хотелось, — видел девушку в обществе лорда Уэйда.
— Не кажется ли тебе, Питер, что мы чересчур загостились в Порт-Ройяле? — понизив голос, спросил Волверстон. — Да, нас караулит и эскадра, и форт. Но пока ты протирал штаны на советах, я осмотрелся и потолковал кое с кем. Я даже подыскал посудину. Ее хозяин — понятливый малый...
Блад покосился на него, но промолчал.
— Яснее ясного, ты взял патент из-за мисс Бишоп. Ну, и чтобы спасти наши шкуры. Огл тогда совсем взбеленился, и выхода у тебя не было. Но теперь-то! Ежели ты переживаешь за корабль, так можно и представление устроить. Выйдешь за мной в погоню...
— Хватит, Нед! — оборвал его Блад.
Но накопившееся раздражение требовало выхода, и Волверстон, упрямо выпятив челюсть, не внял окрику.
— Лучше я скажу тебе все сразу, чем команда опять взбунтуется, Питер. Так что не затыкай мне рот. Я знаю, что тебя держит здесь: эта девчонка, мисс Бишоп. Ну, как бы сладко тебе ни было миловаться с ней на корабле, сам видишь, мисс предпочитает кое-кого познатнее!
— Замолчи! — во взгляде Питера вспыхнула ярость.
С минуту Нед угрюмо смотрел ему в глаза, затем лицо его поскучнело, и он пробормотал:
— Я всегда был готов идти за тобой, капитан, — куда угодно, хоть черту в зубы. Но сейчас нам не по пути. И многим из наших ребят тоже. Лорд пообещал, что мы можем уйти, но я ему не доверяю. Нам понадобится несколько дней, чтобы провернуть дельце. Если передумаешь... Только сдается мне, ты не передумаешь. — Он вздохнул и, тяжело ступая, пошел прочь.
***
Следующим вечером, будучи в прекрасном расположении духа, Джулиан Уэйд прогуливался в тенистом саду губернаторского дома. Утром с якоря снялся корабль, идущий в Англию и увозивший среди прочей почты письмо лорду Сэндерленду, в котором Уйэд извещал патрона о благополучном завершении своей миссии и излагал все ее подробности. А вчерашняя верховая прогулка с мисс Бишоп оставила в его памяти самые приятные воспоминания.
Его светлость не мог бы сказать, что побуждало его с таким упорством добиваться благосклонности племянницы колониального плантатора, пусть даже губернатора Ямайки. Должности в Вест-Индии приобретались и терялись с поразительной быстротой, так что он не придавал губернаторскому чину особого значения. Однако то ли чувство соперничества было тому виной, то ли тропический климат, но Арабелла Бишоп с каждым днем казалась лорду Уэйду все привлекательней, а от его былого расположения к капитану Бладу оставалось все меньше. Что же, на войне все средства хороши, и поэтому упоминание о предполагаемой невесте Питера Блада было вовсе не случайным.
Когда среди апельсиновых деревьев мелькнуло светлое платье, лорд Джулиан решил, что сама судьба благоволит ему.
Арабелла обернулась, услышав приближающиеся шаги, и при виде лорда Уйэда меж ее бровей залегла складочка.
— Чудесный вечер, ваша светлость, — сказала она с легкой иронией в голосе, словно предупреждая его реплику.
— Вечер, безусловно, хорош, но чудесным его делаете вы, мисс Бишоп, — тонко улыбнулся лорд Джулиан.
— Вы очень любезны. Однако в колониях Вест-Индии простые нравы, и мне непривычно слушать такие слова.
— Тогда я буду молчать, но позвольте мне молчать рядом с вами.
Арабелла рассмеялась:
— Если вы не будете молчать слишком настойчиво.
— Клянусь! — торжественно произнес он и приложил палец к губам.
Они дошли до места пересечения аллеи с дорожкой, ведущей в глубину сада. Арабелла с любопытством поглядывала на лорда Джулиана, который, драматически изогнув брови, и в самом деле соблюдал обет молчания. Это забавляло ее и отвлекало от безрадостных размышлений. Вспомнив, что его светлость всегда был хорошим собеседником, она с улыбкой сказала:
— Ну, хорошо, я освобождаю вас от клятвы.
— О, владычица!
— Лучше расскажите мне о Лондоне.
— Лондон — отвратительное место, ведь там нет вас, мисс Арабелла...
— Вы опять за свое!
— Каюсь, — он воздел руки в шутливом жесте мольбы. — Но сейчас Лондон и вправду показался бы вам промозглым и унылым. Серое небо, серые воды Темзы... Надо родиться и прожить там большую часть жизни, чтобы находить в этом свою прелесть.
Их неспешная прогулка продолжалась. Для Арабеллы, которая с интересом слушала лорда Уэйда, время летело незаметно. Яркий закат гас, сменяясь фиолетовыми сумерками, и под сенью деревьев начала сгущаться тьма. Только тогда девушка остановилась и протянула руку его светлости:
— Мне доставила удовольствие наша беседа, лорд Джулиан.
Он прильнул губами к ее пальцам, а затем воскликнул, пылко глядя нее:
— О, вы уходите? Уже?
Арабелла почувствовала неловкость от его взгляда и попыталась мягко высвободить руку, но Уэйд удержал ее.
— Но уже поздно... — начала она.
— Мисс Арабелла, прошу вас, — он вновь склонился к ее руке, — подарите мне еще несколько минут в вашем обществе!
— Я думаю, мисс Бишоп ясно дала понять, что желает уйти, лорд Уэйд, — раздался позади них звучный, с металлическими нотами голос.
Вздрогнув, лорд Джулиан отпустил руку Арабеллы. Девушка оглянулась, и ее сердце заколотилось: в нескольких ярдах от них стоял Питер Блад. Несмотря на владеющие ею сомнения, звенящая радость затопила ее.
— Капитан Блад, — проговорила она и, шагнув к Питеру, увидела, что и его лицо на мгновение озарилось улыбкой.
Арабелле хотелось приветствовать Блада с гораздо большей теплотой, но в присутствии лорда Джулиана она ощущала скованность. Девушка бросила на Уэйда быстрый взгляд. На лице у того появилось высокомерно-скучающее выражение, и она с огорчением поняла, что его светлость не намерен оставлять их с Питером наедине, а значит, разговор, которого она так ждала, вновь откладывается.
Тем временем Уэйд справился со своей растерянностью и, раздосадованный появлением того, в ком он видел соперника, огрызнулся:
— А разве мисс Бишоп поручала вам говорить от ее имени?
— Если вы не понимаете, что препятствовать уходу дамы — верх неучтивости, мне не составит труда объяснить вам очевидное, — холодно проговорил Блад. — Хотя для человека вашего происхождения и круга общения это более чем странно. Замечу также, что вы необычайно упорны в своей недогадливости. Или при дворе теперь принято вести себя подобным образом?
Язвительный выпад весьма чувствительно задел Уэйда, и тот так и взвился:
— О моем происхождении и манерах не может судить некто... вроде вас, капитан Блад!
— Это тема для отдельной дискуссии, которую мы можем продолжить в другом месте, — усмехнулся Блад.
Арабелла с беспокойством смотрела на мужчин, которые застыли друг напротив друга в напряженных позах.
— Я и в самом деле ухожу, лорд Джулиан. И благодарю вас, капитан Блад, но я в состоянии сама высказать мои желания. Джентльмены, это просто недоразумение, вы же не собираетесь раздувать ссору?
Блад низко склонился перед ней:
— Не тревожьтесь, мисс Бишоп, и позвольте пожелать вам доброй ночи.
Прощаясь с Арабеллой, его светлость также отвесил церемонной поклон, но во взгляде, который он бросил на Блада, читалась неприкрытая злость, и это никак не могло снять тяжесть с души девушки.