— Не понимаю, о чем вы, — ответила она, выпрямляясь.
— Конечно, мисс Бишоп. Не понимаете, — язвительно усмехнулся Уэйд.
— Да, лорд Джулиан. Я полагаю, рана доставляет вам страдания, и поэтому прощаю вам неуместную иронию.
К удивлению его светлости, в ровном голосе Арабеллы не было даже намека на растерянность. Он приоткрыл рот, но девушка не дала ему вставить ни слова:
— Пошлите вашего камердинера за мистером Перкинсом, врачом. Он должен взглянуть на вашу руку. Или, если самочувствие позволяет, вы можете сами без труда отыскать его в форте. Надеюсь, вы избежите лихорадки и быстро поправитесь.
Арабелла повернулась к лорду Уэйду спиной и ушла, оставив его в изумлении смотреть ей вслед.
По своей натуре Джулиан Уэйд был весьма наблюдательным человеком, а жизнь среди интриг королевского двора только обострила его природные способности. Однако он не мог и предположить, какой ценой мисс Бишоп удалось сохранить выдержку.
Едва деревья скрыли ее от взгляда Уйэда, она опустилась на деревянную скамью и в отчаянии закрыла лицо руками. Любовь к Питеру Бладу переплеталась в ее душе с ревностью, дурманящие воспоминания о ночи, проведенной в его объятиях, — с гневом на собственную слабость и ощущением, что она совершила ужасную ошибку.
Сославшись на недомогание, Арабелла не вышла к обеду. Ей было необходимо побыть одной, чтобы разобраться в себе. К тому же, невзирая на рану, за столом мог присутствовать лорд Джулиан, которого полковник Бишоп обычно приглашал разделить с ними трапезу, а ей не хотелось вновь его видеть.
Вскоре после полудня из окон своей небольшой гостиной она заметила Блада, медленно прогуливавшегося по аллее. Он посматривал на дом, и Арабелла поняла, что Питер ищет ее. Девушке пришлось собрать всю волю, чтобы не выбежать ему навстречу. Нет, сейчас она не готова разговаривать с ним...
Разговор в саду
Небо на востоке заалело, налетел ветер, зашелестел жесткими листьями пальм. Прохаживающийся по стене форта часовой передернул плечами от утренней свежести. Днем подыхаешь от жары, да и ночью не продохнуть, а вот поди-ка, зябко! Чертова дыра! Чертова служба!
В Йоркшире все по-другому. Урожай уже собран, столы поставлены прямо на улице, и румяные девушки разносят эль в больших кружках. Солдат задумался, представив оставленную много лет назад деревню, откуда был родом, и рыжую дочку кузнеца, на которую он когда-то заглядывался. Черт, даже имени ее вспомнить не удавалось...
Cтановилось все светлее, порт понемногу оживал — понятное дело, скоро отлив. От дальнего причала медленно, на ходу распуская паруса, отвалил шлюп. Когда корабль проходил рядом с фортом, часовой, присмотревшись, узнал посудину Папаши Хью. Рановато что-то. Хотя если фрахт подвернулся... или контрабандой промышляет, как знать. Да только ему, Джону Смиту, что до того? Через два часа его сменят, он завалится вздремнуть, и, может, ему приснится Дженни. Точно, Дженни — вот как ее звали, ту девчонку. Джон зевнул и продолжил свой путь по стене.
Но поспать рядовому Смиту не дали. Не прошло и часа после того как он улегся на тощий казарменный тюфяк, а его уже растолкал сержант и велел со всех ног бежать к майору Мэллэрду. Плюясь от досады, Смит побрел в комендатуру.
Майор рвал и метал, его громкий голос далеко разносился по коридору, и рядовой на всякий случай перебрал в памяти все свои прегрешения против Устава и воли Всевышнего. Ничего вопиющего за ним не числилось, и он храбро шагнул через порог. Мэллэрд обратил к вошедшему солдату разъяренное лицо, и тот вытянулся в струнку. Кроме майора, в комнате обнаружился багровый от злости капитан порта.
Мэллэрд вопил, а недоумевающий Джон Смит механически повторял:
— Не могу знать, сэр. Есть, сэр.
Постепенно до него все же стало доходить, что стряслось: оказывается, ушедший на рассвете шлюп больше не принадлежал Папаше Хью. Накануне вечером он продал его пиратам с красного корабля, который уже больше недели торчал на рейде. Пираты вроде бы были приняты на королевскую службу, да только, видать, она у них не задалась. Бывший владелец куда-то пропал, но это уже не слишком заботило рядового Смита.
«Выпорют, — обреченно думал он. — Как пить дать, выпорют».