***
Вернуться на Тортугу Каузака вынудили весьма весомые обстоятельства. После позора, пережитого им в Маракайбо, пираты не давали ему прохода, и он предпочел убраться с глаз долой. Он долго околачивался в портах французской части Эспаньолы и даже попытался приобщиться к честной жизни, но чуть не попался на контрабанде. Команда начала проявлять недовольство, и ему пришлось-таки вернуться в Кайону. Однако и здесь удача не спешила осенять француза своими крылами. Говоря откровенно, он уже подумывал распрощаться со своими людьми, продать «Непобедимый» и пойти в команду к какому-то более везучему капитану.
Корабль Волверстона, бросивший якорь по соседству с его шлюпом, сперва еще больше растравил язвы, разъедающие самолюбие Каузака, однако затем его внимание привлек миловидный, тонкий в кости юноша, которому одноглазый Нед помог спуститься в шлюпку. Срывая бессильную злость, он попытался задеть старого волка грязным намеком, а через несколько минут понял, что где-то видел этого парня. Или его сестру?
Каузак пристально разглядывал молодого человека. Большие глаза, нежная кожа и то, как неловко он спускался по трапу, не оставляли сомнений: это была переодетая женщина. Более того, он вспомнил портовую таверну в Сен-Никола и английского лорда, выспрашивающего у него про капитана Блада. А после лорд прогуливался по набережной вместе с красивой девушкой, явно из благородных. Вот с этой самой, что смотрела на Каузака из шлюпки. Ну и дела! Как она угодила в лапы Волверстона? Небось тот надеется получить за нее приличный выкуп...
Он следил за шлюпкой в подзорную трубу и не особо удивился, когда та подошла к кораблю Блада: старый пес тащит своему хозяину кость. Видать, дела у Блада совсем плохи. Казалось бы, что ему, Каузаку, до бед некогда удачливого капитана? Но в глубине его сознания заворочалась мысль, что выкуп ему тоже пригодился бы. К тому же у Питера Блада накопился порядочный должок перед ним. Да только как подберешься...
...Когда следующим вечером, возвращаясь на «Непобедимый» вместе со своим помощником, долговязым бретонцем Жеонтеном, он заметил девушку в сопровождении штурмана Питта, то решил, что такой шанс грех упускать. Каузак не задавался вопросом, с чего бы пленнице разгуливать на свободе, — желание поквитаться с «проклятым Ле Саном» лишило его остатков благоразумия. А в лабиринте портовых улочек вполне можно было осуществить задуманное. Хорошо, что на ней все еще штаны и рубаха — сойдет за упившегося по молодости лет матроса. Однако Жеонтен отнесся к плану Каузака скептически:
— Зачем тебе ссориться с капитаном Бладом? Ты помнишь, сколько у него людей?
— Ха! — пренебрежительно ответил Каузак, не выпуская из поля зрения намеченную жертву.— Где эти люди? Да и Ле Сан нынче не сразу заметит пропажу.
Из потайного кармана жилетки он вытащил провощенный мешочек.
— Что у тебя там? — с любопытством спросил помощник.
— Да так, плавал с нами один краснокожий язычник. — Каузак растянул губы в усмешке. — А перед тем как отдать душу дьяволу, завещал мне свое богатство. Пойдем, Жеонтен, не будь бабой.
***
Блада не оказалось ни в переполненной по вечернему времени таверне «У французского короля», ни в других, менее знаменитых заведениях.
— Возможно, капитан Блад у его превосходительства д'Ожерона, мисс Бишоп, —предположил Джереми. — Если хотите, я провожу вас к губернаторскому дому.
— Пожалуй, нет. Наверное, вы были правы, и мне стоит дождаться его на борту.
Питт с облегчением перевел дух. Начинало темнеть, и он настороженно оглядывался по сторонам.
— Вот и хорошо, тогда нам надо свернуть вот сюда... Каузак! — воскликнул он через мгновение, едва не столкнувшись с французом. — Ты откуда взялся?
Каузак поднес к губам небольшую трубочку, и что-то кольнуло Джереми в шею. Последнее, что он услышал, падая на мостовую, был негромкий вскрик мисс Бишоп.