Однако ноги Арабеллы будто приросли к полу. Она отважилась посмотреть на Блада. В его глазах ярость уступила место боли и усталости. Она прижала руку к груди, пытаясь унять надсадно забившееся сердце. К ней вдруг пришло осознание, насколько глубоко ранили Блада ее беспощадные слова. А она до сих пор замечала лишь его иронию...
Капитан Блад молча ждал ее ухода, но Арабелла медлила.
— Когда я узнала, кем вы стали, — неожиданно для себя самой сбивчиво заговорила она, — я не могла поверить. Долго. Даже думала, что это какая-то ошибка. Но ваша слава становилась... все более пугающей.
— Так я пугаю вас? — недоверчиво спросил он.
«С чего вы взяли?» — хотела парировать Арабелла, потому что ей опять почудилось, что он смеется над ней, но в глазах Блада не было и тени насмешки, - напротив, он напряженно смотрел на нее, словно то, что она ответит, было необычайно важным для него.
— Я не знаю... Нет, — ответила она, но затем честно добавила: — И да. Сегодня я видела, как сражаются ваши люди...
— Так вы оставались на юте и во время абордажа? — опешил Блад.
Арабелла пожала плечами:
— Я видела, что корабль под английским флагом готовится бесстрашно вступить в бой, и молилась за его капитана...
— Весьма неразумно с вашей стороны, если не сказать большего! — перебил ее Блад. Мысль о том, что во время боя одно из ядер могло угодить в квартердек «Милагросы», привела его в содрогание. Он прошелся взад и вперед по каюте, не приближаясь, впрочем, к удивленно смотревшей на него Арабелле: — Непростительное ребячество — вот как это следует называть, мисс Бишоп! Вас могли ранить... Убить!
— Вы отчитываете меня?! — воскликнула Арабелла, сбитая с толку внезапной вспышкой гнева капитана.
Лицо Блада померкло.
— Помилуй бог, разве я вправе это делать? — горько усмехнулся он. — Ну а потом, когда вы узнали, кем оказался неведомый капитан, вы были разочарованы. И я, должно быть, вправду внушаю вам страх.
— Почему вы не верите, что я искренне сожалею о моих необдуманных словах? — горестно всплеснула руками Арабелла.
Она была близка к тому, чтобы расплакаться. Нет, ей не пробиться сквозь броню, которой он себя окружил!
— Мне хотелось бы верить вам, — вдруг мягко произнес Блад. — Но... это не так-то просто.
Суровая складка его губ разгладилась, он пытливо вглядывался в ее лицо. А волнение, которое он безуспешно пытался скрыть... Отчего-то смутившись, Арабелла отвела глаза и уставилась в пол.
Питер с замиранием сердца ждал, что же еще скажет мисс Бишоп, однако проступившее на ее лице смятение заставило его нахмуриться. Как он может мечтать о чем-либо?! Он глупец, а их разговор далеко зашел. Нужно заканчивать его, и немедленно! В очередной — в который уже? — раз подавив гнев, к которому примешивалась изрядная толика отчаяния, он спокойно, даже буднично произнес:
— Довольно обсуждать эту тему. Полагаю, вы утомлены и нуждаетесь в отдыхе.
И тут что-то сдвинулось в душе Арабеллы, и все действия капитана вдруг обрели новый смысл. Если он... Если она так дорога Питеру Бладу, тогда его неоправданному риску можно найти объяснение. Более того, получается, что к этому безрассудству Блада подтолкнули ее презрение и жестокость. Собственные чувства также стали яснее для нее: она не просто сожалела о нем, как о человеке, с которым обошлись в высшей степени несправедливо. Даже мысль о том, что ему грозит гибель, была ей невыносима, ведь она... любит его. В груди защемило, и вместе с тем девушка ощутила неожиданную, непонятую ей самой решимость. Нет! Она не может уйти! Иначе...
Что именно тогда случится, так и осталось недодуманным, поскольку вместо того чтобы направиться к дверям, Арабелла шагнула к Бладу.
— Разве я пришла бы сюда? — прошептала она и протянула к нему руку.
В глазах Блада мелькнуло изумление, он слегка отклонился, и подрагивающая рука Арабеллы остановилась в дюйме от его щеки. Тогда он осторожно взял ее ладонь и прижал к лицу, прикрывая глаза.
Ее прохладные пальцы касаются его кожи... Она не отвергает его! Это не может быть наяву, он продолжает грезить! Питер посмотрел в лицо девушки, почти страшась увидеть в ее взгляде то сочувствие, о котором она говорила, а пуще того — жалость. Но в ее глазах было нечто совсем иное, и в это ему тоже было трудно поверить.
Блад коснулся губами ее ладони, затем поцеловал запястье, и Арабелла вздрогнула. Однако она не отшатнулась, а напротив, приникла к нему, запрокидывая голову, и его руки сами обняли ее за плечи. Словно завороженная, она потянулась к губам Блада, и увидела, как в синих глазах плеснула безудержная радость.
Арабелла и представить не могла, что сделает с ней этот поцелуй. Что сделает с ними обоими. Сквозь ткань платья она чувствовала тепло ладоней обнимающего ее мужчины. Он целовал ее сначала нежно, затем, почувствовав отклик, все более страстно. Ее сердце билось где-то в горле, внутри будто бы вспыхивали и гасли крохотные искорки, и казалось, само время изменило свой бег...
Губы Питера скользнули по ее шее, задержались в ложбинке меж ключиц, и, вздохнув, девушка еще плотнее прижалась к нему. Она в его объятьях?! Она — такая гордая, непреклонная и... такая желанная! Это сводило его с ума, однако рассудок предпринял еще одну попытку сопротивления.
— Арабелла, мы не можем... — срывающимся голосом пробормотал он, отрываясь от нее: — Я...
Он хотел сказать, что не имеет права касаться ее, что после она возненавидит его, что... Арабелла подняла на него сияющие глаза, и слова замерли у него на губах.
— Питер, — едва слышно шепнула она: — Прошу... тебя...
И тогда пламя полыхнуло в его крови, и последние барьеры, которые он возвел для себя, пали. Он зарылся лицом в волосы Арабеллы, вдохнул исходящий от них тонкий аромат и подхватил ее на руки.
Толкнув ногой дверь своей спальни, Блад шагнул к стоящей возле переборки кровати и опустил Арабеллу на смятое покрывало. Он сел на постель рядом с ней и, уже не думая о недопустимости творящегося с ними безумия, начал покрывать поцелуями ее лицо и шею. Его пальцы нашарили шнуровку платья, потянули завязки. Девушка застенчиво улыбнулась, и от этой улыбки у него перехватило дыхание.
Расправившись со шнуровкой, Блад медленно спустил серый шелк платья с плеч Арабеллы. Ее молочно-белая кожа будто светилась изнутри, неровное дыхание вздымало грудь. Он припал губами к полускрытым кружевом холмикам, и Арабелла задрожала. Но в глазах склонившегося к ней мужчины было столько нежности, что она растворялась, таяла, забывая обо всем.
Чувствуя, как кровь приливает к ее щекам, Арабелла приподнялась, помогая Питеру раздеть ее. Вслед за платьем на пол каюты упали многочисленные юбки, затем чулки. Его сильные пальцы обхватили тонкую щиколотку Арабеллы, и он прижался к ней губами, не сводя восхищенного взгляда с лица девушки.
Мисс Бишоп не была совсем уж неискушенной и представляла, что происходит между мужчиной и женщиной. С некоторых пор она не могла бы утверждать, не кривя душой, что никогда не задумывалась над этим в отношении себя. Но испытываемые ею ощущения целиком захватили ее, превосходя самые смелые мечты. В сокровенном местечке между бедер стало горячо, и ее охватило не изведанное прежде томление.
На мгновение прервав ласки, Блад стащил с себя рубашку, и Арабелла смущенно уткнулась в подушки. Когда же он вытянулся рядом с ней на кровати, у девушки вырвался прерывистый вздох. Теперь их тела разделяла лишь тонкая ткань ее сорочки.
— Арабелла, — хрипло прошептал Блад, — ты так дрожишь... Ты боишься? Одно твое слово...
Вместо слов она обвила руками шею, притягивая к себе.
Она желает, она тоже желает его! Осознание этой невероятной истины кружило ему голову. Сорочка сползла, и Питер упоенно целовал небольшие груди с розовыми сосками, наслаждаясь прикосновениями к телу Арабеллы, ощущением нежной кожи под ладонями и губами, словно хотел навечно запечатлеть ее в памяти... в себе.