После боя
следующий день после боя с французами.
Потолок над головой грязно-серого цвета. Он покачивается и норовит подернуться зыбью. Как море. Неприветливое северное море. Штукатурка местами облетела, а длинная извилистая трещина кажется Хагторпу похожей то на Эйвон, то на Риу-Негру. Но ему грех жаловаться — госпиталь переполнен, а он лежит в отдельной комнатушке, пусть и размерами меньше его каюты в бытность лейтенантом Королевского флота. Хагторп старается удержать взглядом колеблющуюся трещину, но это не так-то просто. В голове, как на деревенской ярмарке, устроили состязание молотобойцы, а сломанные ребра немилосердно казнят при каждом вздохе. Но больше всего донимает правая рука. В полузабытьи она представляется огромной и будто деревянной...
«Все закончилось, Нат, мы победили!» — слышит он взволнованный голос Джереми Питта.
Все закончилось, но к этому надо еще привыкнуть... Он переводит взгляд на сидящего возле постели Питта. Его рука — тоже правая — в лубках. Хагторп уже знает про отчаянную храбрость штурмана, ринувшегося на француза. С саблей против топора... Пожалуй, Питер обязан Джереми жизнью. Хагторп хмыкает: тогда получается, что и он сам — тоже.
«А Питер теперь важная птица».