— Что такое, мистер Блад?
— Ничего, ничего. Ты так очаровательна, когда ревнуешь...
— Я не ревную!
— … и когда сердишься...
— Ах, Питер, мне кажется или ты вправду смеешься надо мной?
— Как я могу? — шепнул он, вновь притягивая ее к себе и целуя в уголок губ.
— Нечестно! — воскликнула Арабелла, с вызовом глядя на мужа: — Отпусти меня!
— Я не держу, — он засмеялся уже в открытую и в самом деле разжал объятия, но отстраняться ей не хотелось — отнюдь!
— Она значила для тебя так много.... и значит до сих пор. И это попросту глупо, — Арабелла пожала плечами, — но иногда у меня было ощущение, что она... наблюдает за мной, и я не могла понять, нравлюсь ли я ей или нет... Боже, ну что за вздор я болтаю...
— Вы поладите, — неожиданно серьезно сказал Питер.
Раздался робкий стук, и дверь распахнулась. В спальню вошла Жаннет с подносом в руках. Бен явно не терял зря времени, и помимо кувшинчика, над которым завивался пар, на подносе были поджаристые гренки, масло, мед и сыр.
— Ау вот и шедевры кулинарного искусства месье Бена, — чуть насмешливо заметила Арабелла.
Горничная потупилась, и поставив поднос на столик, начала наполнять чашку ароматным напитком.
— Да, Питер, сегодня утром я хотела обсудить с тобой кое-что. Я разговаривала с миссис Линдслей, вдовой лейтенанта Оливера Линдслея. Из-за путаницы в бумагах она не может получить жалование погибшего мужа.
— Хорошо, я разберусь с этим.
— Как здоровье капитана Хагторпа?
Лицо Блада озарила радостная улыбка:
— Ему лучше, гораздо лучше. Теперь я уверен, что его руку удастся спасти.
Жаннет вдруг ойкнула и принялась дуть на пальцы.
— Что еще, Жаннет? — вздохнул Блад. — Обожглась?
— Совсем чуточку, отвар все еще очень горячий...
— Ну, раз серьезно пострадавших нет, я вас оставляю на попечение Бена. Арабелла, я велю ему сопровождать тебя, — предупреждая возможные возражения жены, Питер добавил: — Так мне будет спокойнее.