Илья нависает надо мной, напряженно рассматривает. Впервые за долгое время он оказывается так близко. И вопреки моим постоянным попыткам убедить себя в том, что он мне безразличен, эта близость... терзает душу, сдавливает грудь.
— Поговорить... — нарушает молчание Зорин.
Сердце стучит как заведенное, а в сознании всплывают образы и фразы. Такие четкие и яркие, словно это было только вчера.
“Ты превратилась в мое наваждение. Да, именно так. Ангел, здорово переполошивший всех моих демонов. Ангел, приручивший их...”
— И о чем же нам говорить? — гоню от себя эти отголоски прошлого. Яростно отмахиваюсь, но бороться с ними невозможно. Особенно сейчас, когда хорошо знакомый аромат парфюма подпитывает дикую ностальгию.
“Мне необходимо быть рядом с тобой, как дышать...”
Кровь пульсирует в висках, а в воздухе трещит напряжение.
— Не о чем, ты считаешь? — недобро прищуривается Зорин.
“Для меня на первом месты ты, Лина. И только ты. Запомни это...”
Как бы не так...
Бессовестная ложь.
Красивые пустые слова.
Хватит.
— Теперь уже не о чем, да, — с вызовом отрезаю.
Зорин беззвучно усмехается, но улыбка не задерживается на его лице.
— Что у тебя с Олегом? — вдруг спрашивает жестко.
— Тебя не касается! — вспыхиваю в ответ.
— Прибежала к нему по первому зову? — Илья и не думает отступать.
Он кладет ладони на стену по обе стороны от меня, чем вызывает очередной приступ возмущения:
— Что ты себе позволяешь?
— Жених твои похождения одобряет? Какую отмазку ты для него придумала? Сказала, что с подружками гуляешь? Мм..? И Василевский повелся? — допрос с пристрастием продолжается, но я не собираюсь потакать подобной наглости.
— Проспитесь, Илья Романович! — выпаливаю раздраженно, упираюсь руками в его твердую грудь, но попытка сдвинуть Зорина с места терпит сокрушительную неудачу.
— Ты счастлива с ним? — следующая фраза звучит приглушенно, и я ощущаю ладонью сумасшедшее биение его сердца о грудную клетку.
Медленно опускаю руки.
— Да! Я очень счастлива с Костей! — выдаю на автомате, ему назло.
— Правда? — хмыкает Зорин. — В таком случае, зачем ты здесь, Ангел? — делает акцент на последнем слове, и по моему телу проносится крупная дрожь.
— Не называй меня так... — шепчу ледяным тоном.
Зорин продолжает смотреть. Жадно, пронзительно, долго. Выжигая душу внимательным взглядом своих серых глаз. Затем подается чуть ближе, опаляя частым дыханием мою кожу.
— Только попробуй! — вздрагиваю, разгадав его намерение.
Илья застывает. Втягивает воздух у моего виска.
— Почему он? — цедит небрежно. — Скажи, Ангелина.
— Ты не в себе, Илья, — заключаю твердо. — Дай мне уйти.
— Почему ты выбрала его? Просто любопытно, — интересуется он едко.
Так и тянет крикнуть: “Я не выбирала! Не выбирала!”, а потом бить кулаками в его широкую твердую грудь, пока до него не дойдет, наконец.
Но что толку? Прошлого не изменить. И в вагон давно ушедшего поезда не запрыгнуть. Да я и не хочу. Зачем? Все, что Илья делает сейчас... В нем говорит уязвленное мужское самолюбие. Только и всего. Но претенденток, готовых потешить его эго всегда было предостаточно. Вот, кстати, и одна из них.
В начале коридора маячит его светловолосая фигуристая спутница.
— Илюш?.. — хлопает длинными ресницами, глядя на нас.
— Тебя, кажется, потеряли, Илюш... — говорю иронично, с силой отталкиваю его, и Зорин поддается. Отступает.
А я несусь оттуда прочь.
Прямо на танцпол.
Желая избавиться от дикого напряжения, желая забыться и выбросить из головы все мысли до последней, танцую.
Идти обратно за стол нет никакого желания. Видеть Илью не хочу.
Не могу.
Не знаю, сколько времени проходит, но, натанцевавшись вдоволь, решаю, что на сегодня “веселья” достаточно.