— А вот и она! — довольно хмыкает. И, распушив свои перья, этот орел недоделанный летит навстречу Арской.
Скрипя зубами, сваливаю. Лицезреть их брачные игры желания никакого нет. Я и так уже глубоко на взводе.
Только вхожу в свой кабинет, следом заглядывает Рита.
— Привет, Илья! — щебечет с улыбкой. — Вот документы, Олег для тебя оставил, — протягивает стопку бумаг. Я их забираю. Меряю ее недовольным взглядом.
— Зачем ты говорила с ним об Ангелине? — выдаю непроизвольно.
Рита пожимает плечами, внимательно смотрит.
— Он спросил — я ответила. Не думаю, что она что-то дельное выдать способна. У этой девицы больно раздуто самомнение, сама же ничего из себя не представляет. Орлову не лишним будет это узнать. А ей... Пусть не думает, что красивые глазки — это панацея, — заявляет небрежно, отвлекается на свой мобильник, который начинает вибрировать у нее в руке. — Извини... — шепчет, принимая звонок, и выходит из кабинета.
Провожаю ее рассеянным взглядом, ведь в висках продолжают стучать слова Орлова о планах на сегодняшний вечер. Мое сознание незамедлительно подбрасывает яркие иллюстрации их будущего свидания. Она в чужих объятиях. В чужой постели. Сердце колотится с такой силой, будто собирается грудную клетку пробить.
Резко развернувшись, иду к столу. Просматриваю бумаги, но что толку? Дохлый номер. Тут сроки буквально горят, а я сосредоточиться на деле не могу. Последняя стадия...
Складываю документы в стопку, устремляюсь к шкафу. Сложив чертежи в папку, слышу звук открывающейся двери.
Лина...
Тонкий шлейф аромата ее духов ударяет в голову с такой силой, что в глазах темно. Я спятил. Окончательно и бесповоротно. Впиваюсь в нее глазами, внимательно рассматриваю. Моя погибель. Моя зависимость. Превратившая меня в последнего психа.
Лина несет какой-то бред, а я... Ловлю каждую эмоцию, слежу за каждым взмахом ресниц, каждым движением офигенно сладких губ. И хочу... ужалить ее словом, задеть побольнее. Чтобы тоже страдала, так же, как и я. Или злилась хотя бы. И она злится.
— Какой же ты, Зорин, всё-таки подлец, — шепчет Ангел по итогу.
— Какой? — выдыхаю практически ей в губы. Наши лица непозволительно близко.
Невыносимо.
— Самый настоящий... — бросает она гневно.
И сбегает.
Черт...
Как после всего, что она сделала, к ней может по-прежнему так неудержимо тянуть? Когда она рядом — натурально штормит, когда она смотрит — окружающий мир меркнет. Все-таки я был тогда прав. Арская однозначно ведьма.
Хватило пары минут рядом с ней, чтобы полностью меня дезориентировать. Не знаю, сколько проходит времени, но в себя я прийти не могу. Вместо расхреначенного сердца в груди зияет черная дыра, вместо выжженой души — пустота. А вокруг беспросветная тоскливая муть.
И все из-за одной до безобразия желанной лгуньи.
Выхожу из кабинета сам не знаю зачем. Арской на месте нет. Куда подевалась? Любовничку жаловаться побежала? Покидаю офис и застываю на месте как вкопанный. Ноги буквально прирастают к полу, потому что в самом конце коридора я вижу Василевского.
Еще один призрак из прошлого. Кретин, с появлением которого все тогда полетело к хренам.
Лина ласково улыбается ему, обнимает, и меня накрывает. Карусель любезно подбрасываемых подсознанием картинок душит, мучает. Добивает.
Вспоминаю, как увидел их вместе впервые.
Как радостно Лина повисла на его шее.
Как красноречиво представила “мой Костик”. Я должен был понять уже тогда...
Как невозмутимо лила мне потом в уши, что ничего между ними нет.
Как целовала его в своей гостиной с обручальным колечком на безымянном пальце.
Верх лицемерия.
Богиня цинизма, вот кто она.
И то, что меня по-прежнему к ней влечет, что я до безумия хочу только ее одну — это клиника. Тяжелый случай. Непоправимый.
Василевский уходит, и Лина замечает меня. С непроницаемым каменным выражением на лице идет навстречу. Иду и я. Не понимаю до конца, что делаю. Предохранители сдохли. Фенита ля комедия.