Я устало прикрываю глаза и пытаюсь успокоить своё сознание. Там творится какая-то тягучая, странная и обволакивающая путаница моих мыслей, страхов, чувств и выдумок, что я ощущаю ужасную усталость и понимаю, что уже давно не могу рассуждать здраво.
В голове нервно пульсирует имя Таи в унисон с мыслью о том, что она не моя, о том, что теперь она девчонка придурка Виталика! Этот гад даже не думал останавливаться. Сначала обжимался с ней на вечеринке Вано, потом благородно подвёз до дому, затем “случайно” наткнулся на страничку Лебедевой в сети и “из вежливости” позвал пообедать. Дальше тоже решил не тормозить, судя по разговорам Тайки с “Пташками”, Зборовский здорово разбрасывался бабками, чтобы впечатлить новую пассию. Провернул он всё ловко, и недавно довольная Лебедева объявила о статусе “девушки хоккеиста”. Такое заявление почти задушило меня. Меня просто трясло от негодования.
Убираю электронную сигарету в карман и закрываю окно. Решаю, что будет куда лучше отправиться в кровать, хотя, конечно, уснуть я не смогу.
Вхожу в гостиную и замечаю на диване сидящих Вано и Зборовского. Кровь вскипает в венах, и все намерения найти хоть каплю спокойствия улетучиваются из моего сознания.
— Ну как там Тая? — громко спрашиваю я, давая понять о моём присутствии.
Зборовский нервно оборачивается в мою сторону и смотрит тревожными глазами.
— Я вчера её видел, кажется, всё хорошо, — отвечал парень.
Нервно сглатываю, сжимая кулаки и решительно направляюсь на выход. Лучше свалить спать к себе, пока я ещё могу держать себя в руках. Дохожу до коридора и сдергиваю с крючка свою куртку, прыгаю в ботинки и слышу приближающиеся шаги.
— Слушай, Андрюх, — говорит Зборовский, опираясь на стену. — Давай на берегу договариваться.
— О чём ты?
Мой голос звучит неестественно-хрипло, и хочется удариться обо что-то твёрдое лишь подавить закипающий котёл агрессии.
— Тая - твоя подруга и всё такое. Я понимаю, что у тебя на неё были планы, и я не хот…
— Чё?! — грубо прерываю парня.
— Андрюх, пойми, я бы не стал звать её тогда рестик, если бы не был уверен в том, что у неё тоже есть что-то к тебе.
— Зборовский, ты в край охренел? Ты чё несёшь вообще?
— Ты чё так завёлся? Я по-нормально хочу. Я же не совсем мудак, чтобы у тебя девчонку уводить!
— Уверен? - выплюнул я, подлетая к нему ближе в одном ботинке.
Я хватаю парня за ворот футболки, но быстро прихожу в себя. Зборовский хоть и был со мной одного роста, весил в два раза больше. Я стискиваю зубы, смотрю в его решительные зелёные глаза и резким движением отхожу, разворачиваясь. Натягиваю второй ботинок, хватаю с полки шапку и снова натыкаюсь на взгляд Виталика. Задерживаюсь и смотрю на него, пытаясь восстановить неровное дыхание.
— Андрюх, пожалуйста, — говорит он. — Давай по-мирному разойдемся. Я не стану держать Таю, если ей это будет неприятно. Я пойму, если она пошлет меня и когда нибудь будь с тобой. Но и ты будь мужиком, не дёргай её. Она свой выбор сделала
— Да какой это выбор? Она даже не знает, что у меня к ней что-то есть.
— Тогда, может, и не загружать её этим? Она тобой дорожит.
— Зборовский, завались, по-братски! — выплюнул я. — Обхаживай Тайку сколько влезет, но я отступать не собираюсь.
Уже через минуту я вылетаю на мороз, не желая видеть лица человека, которого считал своим братом. Я иду на остановку, пиная комки грязного снега, и меня колотит от чувства несправедливости. Мне вдруг захотелось позвонить Лебедевой прямо сейчас и рассказать всё — и про вечеринку, и про танец, и про то, что я… люблю её. Меня захлестнула волна ненависти к самому себе. Жалкий, униженный, купающийся в собственных обидах.
Почти бегом я добираюсь до дороги и вместо автобуса просто ловлю тачку, вытянув руку. Меня подбирает чёрное авто, за рулем которого сидит бородатый парень лет на пять старше меня.
— Здорово, — басит он. — Куда едем?
— А ты куда? — спрашиваю, пристёгиваясь.
— Подальше отсюда! Катаюсь просто, задолбало всё. Работа поганая, девушка бросила, счета заблокировали, — горько усмехается водитель.
— Мне, походу, с тобой по пути, — отвечаю я.
Парень набрал скорость, и мы погнали по трассе. Вначале мотались в круговую, а потом поехали в сторону центра города. Водитель преимущественно молчал, а я пялился на размытые огни в окне. С момента, как я запрыгнул в тачку и до следующего утра я запомнил лишь то, что парня за рулём звали Паха. Он оказался фанатом местного хоккейного клуба, и при одном только его упоминании, всё внутри забурлило от ненависти. Кажется, мы с Пахой где-то выпили, после чего, невесть как, я добрался до дома и беспощадно расстался со всей своей хоккейной экипировкой, постерами и парой клюшек.