– Нет… только до отделения милиции. Она туда вошла, а я за углом стал…
– Какое отделение милиции? – быстро спросила Катя.
– Которое по нашему парку… А потом она вышла. Через семь минут.
Он даже время засек! Ну, молодец…
– А во сколько это было, тоже помните?
– Ну да… Без двенадцати минут девять. Она вышла и закурила. А потом подъехала машина. И она в нее села. Все, больше я ничего не видел, потому что не на чем было за ней поехать…
Сыщики-разбойники прямо! Он собирался за ней поехать!
– А номер записали?
– Нет… темно совсем было. Я ее на мобильник снял, но, по-моему, не получилось ничего…
– А машина какая?
– По-моему, «тойота»… большая, темная. Черная или темно-синяя.
– За рулем кто был, не рассмотрели?
– Нет… стекла тонированные, тоже почти черные…
– Завтра утром сможете подъехать к следователю?
– Смогу. Как раз завтра у меня выходной.
Черт, как неудобно, что она забыла, как зовут этого парня! Славик? Стасик?
– Я еще вчера, когда домой вернулся, хотел вам позвонить, но ночь уже была… неудобно. А потом стал ваш телефон искать и не нашел. Он на работе оказался. Я только сегодня вспомнил, куда его сунул. И…
– Стасик, – наугад сказала она и, по-видимому, не ошиблась, потому что он не стал возражать. – Слушайте меня внимательно. Больше никуда не ходите – даже если эта Амалия снова придет. Просто сразу позвоните мне.
– Да я и не пойду, – растерянно сказал он. – Я ж теперь неделю выходной!
– Вы один живете?
– Нет… с родителями. Папа сейчас в командировке, а мама…
– Попросите ее дверь без проверки не открывать. А еще лучше – пусть несколько дней у кого-нибудь поживет. У вас еще какие-нибудь родственники есть?
– Бабушка. Мамина мама…
– Вот к ней пускай и поедет! И сами ни в коем случае не открывайте никаким посторонним. Даже если будут уверять, что из ЖЭКа, милиции, утечка газа или принесли телеграмму от вашей любимой умирающей тети…
– Да нет у меня никакой тети!
– Вот это и хорошо! И если кто-нибудь посторонний заявится – по любому поводу, сразу звоните нам. Можете даже громко, прямо у двери. И никуда не выходите, только утром в прокуратуру. Адрес я вам сейчас дам…
– Я там был, помню…
– Нет, лучше сидите дома, а я попрошу служебную машину за вами прислать. Стасик, это очень серьезно! – пригрозила она на всякий случай. Черт его знает, что делала эта Амалия в отделении и кто ее потом подобрал на авто… Очень может быть, что это оперативная разработка Калюжного – но почему он ее ведет, не согласовавши с ними? Выслужиться хочет? Так ему это вроде и ни к чему… возраст пенсионный, а что до того букета – так вроде все выяснили. Правда, в его отделении числился пропавший Зозуля – но в виновность Зозули она сама не верит ни на грош, как и та же Сорокина. Или в отделении засел тот, кто действительно имеет отношение к трупам в парке? Сам серийник? И Калюжный пытается своими силами это выяснить? Но, возможно, эта Амалия приходила туда, чтобы просто справиться о пропавшем Зозуле? И даже совсем не Амалия это была, а другая, похожая на нее девушка? Стриженая блондинка, с которой встречался пропавший сержант?
Пока эти мысли вихрем кружили у Кати в голове, она еще раз скомандовала собеседнику:
– Стасик, и больше об этом происшествии никому! И еще раз вас прошу – в то отделение – ни ногой! И даже близко не подходите!
– Да понял я, понял…
Вот теперь она точно не заснет до утра… Слава богу, хоть Лешки в поле видимости нет с того момента, когда он принес ей это дурацкое кольцо и пригрозил увезти к себе в особняк из трех комнат с верандой. Кольца дома уже не было – она забрала его на работу и заперла в сейф, чтобы при случае отдать Мищенко. Но тот что-то и в кабинет ни разу с тех пор не заходил: Бухин вернулся из отпуска, и Лешка забрал все свои вещи. И больше она его не видела. Может, Мищенко теперь на ней новую тактику испытывает: не торопить с ответом, ждать, пока она сама его найдет и бросится ему на шею с криком: «Леша, я ваша на веки!»?
Ее рабочий день, несмотря на поздний вечер, и не думал подходить к концу: теперь еще нужно было позвонить Сорокиной и рассказать о бармене и Амалии, пришедшей в отделение – к кому? Она знала, что стоит только зацепить Маргариту, как та будет расспрашивать ее бесконечно, да и за барменом может послать прямо сейчас. Ладно, потерпит Сорокина до утра, допросы по ночам у нас запрещены… Она и не заметила, как сказала последнюю фразу в полный голос, а также того, что находится в кабинете уже не одна – на пороге стоит Игореша.
– А кого это ты еще допрашивать собираешься?
– Так, мысли вслух… Допросы ночью запрещены, а вот работа – нет. И потом если это не допрос, а просто беседа, то, значит, можно когда угодно и сколько угодно!