– Какие расчеты? – не понял майор.
– Ну, относительно твоей Лили?
– Ты думаешь, она мне откажет? – испугался он.
– Ну, если узнает, что ты с Кирой…
– Надеюсь, не узнает, – быстро сказал Лысенко. – Если Кирюха сама не проболтается! А с ней я уже провел разъяснительную беседу. И вообще, сыпи не было, температура не поднималась, живот тоже не болел… Да, кстати, напомни мне, пожалуйста, что сегодня мне нужно уйти с работы никак не позже пяти часов. Не хочу, чтобы она одна в группе оставалась. Ей это не нравится.
Загадочное сообщение никак не подвергалось дешифровке, и поэтому Катя спросила прямо:
– Кто в какой группе не должен оставаться?
– Кирка. Она не любит оставаться одна.
– А в какой она группе?
Лысенко задумался:
– Ну… в младшей, наверное. Читать они еще не учатся, но знаешь, она уже все буквы знает!
– Так сколько твоей Кире лет? – спросила Катя, заранее радуясь ответу, – кажется, хоть в этой головоломке все фрагменты встали на свои места.
– Почти четыре. Ну, на вид меньше, она у меня мелкая… Такая кроха, представляешь, что в зоопарке едва между прутьями не пролезла. Чуть в клетку к этим самым не влезла… как их… лохматые такие…
– Страусы, – подсказала Катя.
Настроение у нее стремительно улучшалось. Она умела и сопереживать, и радоваться чужому счастью.
– Ну какие страусы… здоровые такие!
– Слоны.
– Ты издеваешься надо мной, что ли? Лохматые слоны!
– Лохматые слоны – это мамонты, да?
– Кать, ну какие мамонты! Они вымерли давным-давно! Коровы такие!
– Лохматые? – с сомнением спросила она. – Ты, наверное, верблюдов имел в виду.
– Да что я, верблюда от коровы отличить не могу? – обиделся майор. – Верблюд с горбом, а эти с рогами!
– Верблюды с рогами? – Катя хихикала и веселилась уже вовсю.
Тут явился обиженный Бухин и узрел на своем месте Лысенко с родной чашкой в руках.
– Саня, скажи ей, что верблюды с рогами не бывают!
Сашка буркнул что-то невразумительное, вытащил из-под лысенковского локтя какие-то бумажки и снова ушел.
– Яки! – вспомнил наконец тот. – Яки это были. Ну, здоровые! А она у меня малявка!
– А Лиля? – спросила Катя.
– А что – Лиля? – не понял майор. – Лиля нормальная. Среднего роста. Наверное, Кирка еще подрастет, я думаю. А Лиля улетела во Франкфурт.
– Насовсем? – поинтересовалась она.
– Катька, да ты что, прикалываешься с похмелов, что ли?
– Обычно от тебя девушки улетают насовсем, – пояснила она.
– Типун тебе на язык, – испугался Лысенко. – Она со своим начальником улетела. То есть с начальником у нее ничего серьезного нет, – тут же кинулся пояснять он, предчувствуя очередное колкое замечание. – Я сам проверял! Ну а я с Кирюхой остался. Сегодня нужно не забыть ее вовремя забрать.
– Ты напоминалку себе напиши крупно и на дверь прилепи, – посоветовала Катя.
– А если я не в кабинете буду?
– Если ты не в кабинете будешь, то будильник поставь на полпятого!
– Я мобильник обычно отключаю, чтобы мне по поводу индюков не трезвонили каждую минуту! – раздраженно пояснил Лысенко. – Какой-то дурак придумал, что индюшки нежнее, так теперь все звонят и требуют, чтобы им индюшку, а не индюка… я Борьку убью, чес-слово… Это он затеял всю эту индюшиную аферу! Да, так как же мне про садик-то не забыть, а?!
– Ладно, я сама тебе позвоню. В половине пятого. И напомню.
– А если ты вдруг забудешь?
– Я не забуду! – рявкнула Катя. – Смотри, пишу: «В половине пятого позвонить Лысенко!» Крупно пишу. На дверь вешаю. Я сегодня даже на курсы не иду! Потому что работы валом!
Курсы Катя решила прогулять совсем по другой причине: она просто не могла видеть Мищенко. Однако и на работе ей сидеть не пришлось: через полчаса вся следственная группа срочно выехала на новое место преступления. В этот раз маньяк убил свою жертву прямо на центральной аллее. Мертвая девушка сидела на скамейке, а букет из девяти темно-красных роз с осыпающейся позолотой лежал у нее на коленях.
– Рита, через неделю приедет важняк из Киева, подготовь все документы по маньяку, чтобы он мог в них разобраться, – велел начальник.
– Это что, от дела меня отстраняете, так понимать? – спросила следователь, тяжело сверля взглядом главу прокуратуры.
Характер у Риты Сорокиной был, что называется, не сахар, хотя дело свое она знала как никто. Ну не оправдываться же сейчас, не объяснять ей, что лично он был за нее горой, но в столице решили по-другому.
– Рита, никто тебя не отстраняет. Будешь работать по маньяку, как и раньше. Мы тебя даже максимально освободим, лишние дела заберем, чтоб не мешали, разбросаем по другим. Все ж только к лучшему. В вашей группе будет еще один человек, только и всего…