Камышева достала с полки небольшую коробочку и предъявила ее майору. На картинке была изображена миловидная девушка, неуловимо похожая на Лилю.
– Ну, давай… – неуверенно согласился он. – А времени это сколько займет? Мне вообще-то сегодня еще в адрес ехать.
– Чтобы волосы покрасить, нужно минут сорок. Ну а брови мы больше пятнадцати держать не будем. Должно хватить. Есть у тебя пятнадцать минут?
– Поеду после обеда, – решил майор. – А твои девки сюда не войдут? – вдруг озаботился он.
– А мы закроемся! – легкомысленно сказала эксперт Камышева, не думая о последствиях.
Однако у майора был большой жизненный опыт, говорящий о том, что именно из таких совершенно невинных как по виду, так и по содержанию действий и образуется тяжелый багаж, именуемый общественным мнением, характеристикой с места работы и заявлением о дележе совместно нажитого имущества.
– Нет, Маш, запираться мы не будем…
– Ну, как скажешь, – ответила экспертша и покраснела. – Игорь, я совсем не то имела в виду… Ты что думаешь – они там могут решить?..
– Уже решили, – Лысенко легонько пнул ногой дверь, за которой тут же послышался вскрик.
– Ну нет, это уже слишком! – Камышева встала и распахнула дверь во всю ширь.
– Эй, вы там, поосторожнее, сколько раз можно предупреждать? – недовольно сказал кто-то, и Игорь увидел одну из Машкиных коллег, рабочее место которой как раз попадало в зону поражения. – Хорошо, что по креслу заехали, – продолжила та. – А если бы в лоб?
– Это Лысенко. Он не знал, – тут же спряталась за широкую оперскую спину Камышева. – Ну, чего? Пошли обратно? Продолжим с твоим делом разбираться, или как?
– Давай, – согласился он, оглядывая комнату экспертизы. Никто не пялился, никто не хихикал… большая часть служащих вообще покинула помещение и отправилась на обеденный перерыв.
– Так… давай, садись сюда, – Маша усадила майора в старое, но удобное кресло и принялась колдовать: развела краску, намазала его лицо вокруг бровей каким-то кремом, заодно отметила, что губы у друга обветренные ну просто до неприличия. – Сиди спокойно… не съем… я тебя сейчас сначала скрабом, а потом своим бальзамом намажу… да не облизывайся ты!
– А чего оно так пахнет?
– А это я когда кофе пью, гущу не выбрасываю, скраб на ней делаю… натуральный… так, глаза закрывай…
Косметические манипуляции настолько расслабили майора, что он с удовольствием закрыл глаза, глубоко вдохнул, и… голос подруги стал доноситься до него все глуше, тише…
– Сиди так пятнадцать минут… а я пожрать сбегаю, понял? Вот тебе часы, смотри… Потом ватой сначала снимешь все, а после умоешься. Игорь, ты спишь, что ли?
– Нет… не сплю… – с трудом разлепляя веки, заявил он.
– Смотри: как будет без четверти, все смоешь!
– Да понял я…
– А я на обед… не забудь – сначала ватой, а умываться только потом… а то по всему лицу развезешь и в глаза попадет!
Он взглянул на часы – до положенного времени было еще очень долго… целых пятнадцать минут… Ночью они с Лилькой, пользуясь тем, что Кирюха крепко спала в своей отгороженной ширмой кроватке, упоительно, нежно и долго занимались любовью, а потом разговаривали… разговаривали… до самого утра. Впервые ему было не только хорошо с женщиной в постели, но и интересно потом. Они говорили и говорили… о своем детстве, о смешных эпизодах по работе, и, поскольку рассказчик он был хоть куда, она то и дело прыскала, зажимая рот подушкой и боясь разбудить дочь. От этого он еще больше воодушевлялся и из кожи лез, чтобы она еще смеялась, и смотрела на него, и восторгалась им… А еще ему нравилась ее ребячливость, острый язык, а также замечательная способность сопереживать, проникать прямо в самую суть вещей, угадывать его настроение, вовремя и ненавязчиво вставлять нужное слово…
– Игорь!!! Проснись! Ты полтора часа уже сидишь!
Он сразу не смог понять, где находится, кто это так трясет его и кричит.
– А… Маш…
– Быстро! Смываем! Черт… засохло все! Сюда иди!
Одним движением, как рыбак, подсекающий крупный улов, подруга подтащила его к умывальнику и принялась оттирать краску. Сначала она плескала ему в лицо теплой водой, потом холодной, и от этого он проснулся окончательно.
– Мылом… мылом давай!
– Пусти… черт возьми… как же это я задремал? Мне ж в адрес надо срочно! Вытереться дай!
Промокнув лицо полотенцем, он прогреб пятерней намокшие волосы и тут только заметил, что у Машки какое-то странное выражение лица.