– Ты мне книжку на ночь почитаешь? – Кирка, которую мать уже несколько раз изгоняла из кухни, снова явилась – с любимыми сказками под мышкой и недовольно-ревнивым взглядом исподлобья.
– Конечно, почитаю. Вот, сейчас доем…
– Кирюха, иди спать наконец! У него голова болит!
– Да ничего у меня не болит…
– Ну, меня-то можешь не обманывать.
– Никого я не обманываю… а это что?
– Пирожки.
– Есть можно?
– Ну, я же для тебя их купила!
– Я тоже хочу! – дитя, отыскав повод, тут же забралось к нему на колени. – Дай мне откусить!
– Ну давай… кусай… вот, смотри, тут кусай, где начинки больше. Какие пирожки классные, правда, Кирюх? С яблоками…
– Умгу… Еще укушу!
– Кирка, ну когда же ты наконец угомонишься?
– Завтра в садик не идти!
– Игорь, а ты утром на работу?
– Ну… думаю, что нет. Во-первых, суббота. А во-вторых – раненый я или нет? Больничный возьму. Как вам такая перспектива, девчонки? Неделю тут с вами буду! Чего мы сделать собирались? Окна заклеить, чтоб не дуло? Значит, буду заклеивать!
– И я в садик целую неделю не буду ходить! – сделала вывод хитрая малышка. – И мы с тобой в зоопарк пойдем, и на каруселях кататься, и мороженое купим… а еще ты меня обещал на лошадке покатать!
– Будешь! – Лиля терпеть не могла, когда дочь становилась бессовестной вымогательницей. – Обязательно будешь в садик ходить! Игорю плохо. У него голова болит – видишь, какая рана? Я ему даже окна заклеивать не разрешу! У него может головокружение случиться. Вдруг выпадет твой… самый большой друг?
Лиля избегала называть Игоря «папой», как это делала ее дочь. Несмотря на то, что он сделал ей предложение. И они даже собирались на днях сходить и подать заявление. Однако она не то чтобы боялась спугнуть то хорошее, что происходило в ее жизни, но… словом, она и сама не смогла бы однозначно определить, чего опасалась. Наверное, она вела себя так потому, что была чрезвычайно выдержанным человеком, избегающим скоропалительных решений и неправильных выводов…
– Так что, его теперь в больницу заберут? Как бабушку?
– Кирка, ну что ты такое говоришь…
– Нет уж! Кирюш, не переживай, я им не дамся! Никаких больниц! Меня и так сегодня уже… лечили-лечили! Лиль, не подкладывай мне больше этих пирогов… я и так уже щеки отъел на твоих харчах… их уже даже сзади видно!
– Ты же целый день голодный бегал, наверное… – Она легко провела пальцами по его лицу, чуть задержавшись на губах, и Кирюха также не осталась в стороне – с визгом бросилась ему на шею, так что он покачнулся и, охнув, едва не свалился с табурета.
– Да что ж это такое! Быстро марш спать! – рассердилась Лиля.
– Мне еще сказку обещали читать… – насупилась дочь. Слезы были редким явлением в этом семействе, но гримасничать Кирюха умела и любила.
– Так, давай будем слушать маму… пошли вместе, я тебя уложу и почитаю…
Непочтительная девчонка обернулась и показала матери язык, за что немедленно получила шлепок пониже спины. Не больный, но вполне воспитательный.
– …ты сам уже спишь…
Игоря тихонько потрясли за плечо, и он тут же вскинулся: оказывается, та, кого он даже мысленно называет своей родной дочерью, уже давно посапывает в своей кроватке, а он, уронив книжку, прикорнул в кресле рядом.
– Черт его знает, кто эти сказки пишет… Кот-баюн, наверное… засыпаешь просто на раз! «Волшебные сказки» – это неправильно. Нужно было написать «Снотворные», – прокомментировал он, поднимая с полу оброненную книжечку. – Ну, я быстренько в душ…
– Давай. А я пока постелю.
В ванной он снял повязку, принял душ, а потом так долго прилаживал бинт на место, что Лиля забеспокоилась.
– Игорь, с тобой все в порядке? – громким шепотом осведомилась она через дверь.
– Все… черт, не могу завязать! Ничего не вижу сзади! Хоть опять разматывай!
– Открой, я тебе помогу.
Не задумываясь о последствиях, он щелкнул замком, и любимая женщина тут же оценила его перевязку:
– Господи, чего ты себе намотал! Просто чалма какая-то… Дай сюда… я тебя перевяжу как надо. Когда я еще работала журналистом и ездила по всяким горячим точкам, мы проходили курсы первой помощи. Сейчас проверим, кто из нас лучший доктор Айболит… Ты рану не намочил? Может, перекисью надо обработать?
– Лиль, ничего не надо… и перематывать тоже… ты концы просто завяжи, и все.
– Да оно сползет тут же! Вот, смотри! – Она слегка дернула за повязку, и та действительно слетела, повергнув добровольную сестру милосердия в шок. – Игорь… что это?! Тебе что, брови зеленкой заливали? Почему они такого цвета?!
Машкин русый, смешавшись с ядовито-оранжевым, дал неописуемый сине-зеленый, местами отливавший в фиолетовый и в малахит. Ничего не оставалось, как открыть любимой горькую правду: