— Ну. у и б-будь у руля, мне то что? Мне не чего, — заикаюсь отвечая немного дергано, но затем расслабляюсь когда он методично, легкими касаниями поглаживает поясницу, забираясь под майку.
— Ахахаха, — смеется опрокинув голову к потолку, и смех такой мелодичный, заразительный. Определенно нужно смеяться почаще, ему идет, — Ты у меня такая милая, — его слова вынуждают меня замереть. И знаете меня смутило не то что он считает меня милой, а это его «ты у меня», из Пашиных уст это звучало уверенно, так тепло, будто именно так и должно быть. Все и вся на своих местах. Его высказывание греет душу, дает надежду, в порыве прижимаюсь к его манящим губам.
Весь день мы посвятили ничего не деланью. По началу дурачились, бегали по дому, ну а когда проголодались поплелись на кухню где устроили целую вакханалию в виде кучи грязной посуды, скорлупы от яиц, муки и море переведенного продукта. Ну и так как мы не безответственные, все убрали, помыли и протерли. Стало даже чище.
После разошлись, чтобы переодеться и привести себя в порядочный вид, без муки и яиц на голове. Так как поедем кататься на мотоцикле, то джинсы с топом в самый раз. Натягивая топ и расправляю его для удобства, в последнюю секунду в комнату врывается Паша, разочарованно вздохнув что не успел, но стал успокаивать себя тем, что у него будет еще куча времени на созерцание всех прелестей.
Катались мы до самого вечера, где только нас не носило. Останавливались у вагончика с шаурмой, поедали сладкую вату, фоткались с кривляющимися мордашками, в общем было весело. Но как оказалось это не конец и перекинув ногу, прижавшись ближе к Паше зажмуриваюсь от осознания, все кажется настолько нереальным, будто это происходит не с нами.
Мы выехали за город, оказались на небольшом пригорке вид из которого завораживал.
— Ты привез меня полюбоваться на это? — восторженно обвожу руками город огней.
— Не только, иди сюда, — как оказалось это небольшая смотровая площадка где даже лавочки имелись.
Мы сидели молча, никто не хотел нарушать столь прекрасный момент. С Пашей я не чувствовала неловкости, скорее мы понимали друг друга и без слов, они были просто излишни. Немного поерзав от прохлады прикрываю глаза, братец берет мои ноги и перекидывает их через свою коленку размещая на бедре, а затем чувствую крепкие объятья, что заслоняют от ветра.
— Ник.
— Мм, — мычу, ластясь ближе, трусь щекой о его плечо.
— Хочу спросить. Только не злись, ладно? — тут же напрягаюсь чувствуя подвох, хочу сказать нет, но уступаю.
— Ни буду, спрашивай.
— Что у тебя с отцом происходит? Почему так неожиданно приехала, планируешь остаться?
— А ты что не рад, что я хочу остаться? — задираю голову, заглядываю в его глаза ища ответ.
— Нет что ты, — поспешно заверяет, — Но все же ответь.
— Ну если кратко, то все дело в его новой женщине.
— И все? — его тон немного меня задевает, что способствует дальнейшему непрерывному высказыванию. Я рассказываю обо всем что случилось, о том как отец ошарашил новостью о скором браке, о ссоре, хлопанью дверью и последних не лестных словах. А когда речь заходит о выборе его спутницы жизни, Остапа понесло, просто не сдерживаюсь в выражениях, называя вещи своими именами. Вывалив все Паше, еще раз убеждаюсь и ни капельки не считаю свои действия ошибочными, я поступила как Доронина, дочь своего отца. "Если тебе что-то не нравится не молчи, отстаивай свое, вправь мозги слепцу и никогда не оправдывайся." Да-да, это его слова.
— Золотце, а ты уверена, что стоило хлопать дверью? Сергей Романович все таки не молодой уже, переживание, стресс?
— Уверена. Отец и не такое переживал, кризисы, падение курса, проблемы в бизнесе, так что не думаю, что мой уход самая большая его головная боль. Тем более он знает где я, и что со мной все в порядке. Я больше за него переживаю, ведь эта мигера высосет явно побольше нервных клеток чем потери акций или же инфляция.
— Мда, ситуация однако, — проговаривает почесывая подбородок, — Паршиво, но мы что-нибудь придумаем, — заверяет меня прижимая к себе, пересаживает на колени не разрывая объятий. Так даже лучше, теперь весь воздух попадаемый в мои легкие, это его запах. Я могу вдыхать его бесконечно и мне будет мало, зарываюсь носом в его шею теснясь ближе.
Не думала, что Паша станет моей опорой, я делюсь своими переживаниями, плачу не стесняясь и не боясь показаться слабой, которому могу сказать то что сидит глубоко внутри, то с чем тяжело на душе.