— Это очень важно так что выслушайте, — уверенно и без промедления вещает, придавая мне тем самым больше уверенности. Пусть братец и пытается казаться сильным, он мужчина и не привык показывать свои переживания, старается скрывать их за своей самоуверенностью ведь если размякнет то я буду переживать в двойне, его забота и вера заставляют влюбится в него еще больше, — Сразу предупреждаю, не всем это объявление может прийтись по душе, но даже ваше несогласие ничего не изменит.
— Паш, ты меня пугаешь, что случилось? — в недоумении интересуется мама.
— Мам, сегодня мы говорили о близости людей, парнях и тому подобном, так вот хочу сказать, я состою в отношениях, — стараясь не шокировать намекаю на сложившуюся ситуацию.
— Верно, и я тоже недавно обещал познакомить вас со своей девушкой.
— И? — чуть наклонившись в перед сверлит взглядом что не сулит ничего хорошего, вынуждая слегка податься назад всем корпусом.
— И время пришло, — кивнув самому себе взирает на меня ободряя легкой улыбкой, — Лиза, отец, — обращение к ним звучит так тягуче будто в замедленной съемке, переводя взгляд с одного родителя на другого натыкаюсь лишь на лица что выражают непонимание и тревогу с нотками паники, — Познакомьтесь это моя девушка, Вероника, — завершает свою речь указав на меня рукой, напряжение охватывает все тело, но его ладонь все так же надежно держит мою сжимая сильней чуть ли не до хруста.
Ну вот, это конец, мы потерпели полное фиаско. Напряжение и кромешная тишина, отдающая звоном в ушах, сметает, пронизывая ледяным ветром до нитки. Все будто замерло, время остановилось и эмоции на их лицах не внушают надежду на хороший исход. Даже мама, что всегда находила ответ в любой ситуации лишь хлопает глазами. Понимание потери сильнее раззадоривает и сподвигает на необдуманный поступок, но вот ему не суждено сбыться ведь первым приходит в движение, тем самым заставляя замереть уже меня, Виктор. Он просто поднимается и покидает столовую, молча без единого слова. Это ранит, доверие между нами рушится. Но знаете, что самое ужасное? Это видеть боль в глазах человека которого безвозмездно любишь, Паша так отчаянно смотрел уходящему в след отцу, не веря в то что он просто отвернулся к нему спиной и покинул, оставляя одного. Будто ребенка который доверился родителю, отшвырнули, отказавшись тем самым от своего чада.
Пусть я и не была в такой ситуации, но ведь понимаю, что он чувствует, меня ведь оттолкнули вот только еще и променяли на другого человека. Мне так тяжело смотреть на парня, он продолжает не моргая взирать на прикрытую дверь чей порог уже был перешагнут столь близким и родным человеком. Разместив руку на его бедре слегка поглаживаю, заглядывая в любимые глаза, не перестающие излучать надежду. Отвратительно осознавать, что такие глаза могут погаснуть, теряя веру в людей.
— Я думал вы признаетесь раньше, — толкнув дверь ногой буквально кричит от возмущения неся в руке бутылку. Ощущаю внутреннее ликование и облегчение со стороны брата. — Долго же вы.
— Ты что все зал? — выйдя из ступора и чуть ли не подпрыгнув от негодования выкрикивает мама, — Почему не сказал, ну или хотя бы не намекнул?
— Я думал ты и сама заметила перемены в поведении детей, — выгнув бровь откупоривает бутылку Шотландского виски.
— Да, но… — промямлив что-то себе под нос тут же возвращается к нам буквально засыпая вопросами, — Почему молчали? Как давно? Насколько все серьезно?
— Лиза, тише, — кладя свою руку слегка поглаживает тыльную сторону ладони, — Дай им сказать.
— Мам, я понимаю это неожиданно, но мне нужна твоя поддержка, — поймав её взгляд стараюсь найти в нем хотя бы каплю понимания, — Для меня это важно, так же как и для тебя в тот день, — делая акцент на последнем слове замечаю как сглаживается и теряет былую бледность её лицо. Никто из присутствующих до конца не понял моих слов, ведь всей правды не знают даже они.
— Сын, все серьезно? — с нотками суровости изрекает Виктор.
— Вить это уже не важно, — отмахнувшись от супруга снова возвращает пытливый взгляд в нашу сторону, — Ведь они уже близки, — её двусмысленное заявление вводит в ступор, хотя и дураку понятно, что она имеет в виду, вон даже дядя Витя поперхнулся, — Дочь думала я не пойму, что тогда ты была не одна? — выгнув бровь скользит на опасную зону наших переговоров, — Мужские брюки выглядывали из под стула.
— Это мои, — о боги, это самое тупое что я могла сказать, кто ж поверит в такую очевидную ложь. Это провал по всем фронтам.