***
Снова воспоминания, снова новая смерть и ещё одна монетка в копилку боль Джона. Мне хочется знать, сколько раз он это испытывал. Я иду по большой выложенной камнем улочке, с обеих сторон окружённую домишками в готическом стиле. Меня словно перекинула за пределы окна в спальне Стефана. Необычайный Лондон XVIII века, настолько красив, что в прямом смысле захватывает дух.
Вся улица заполнена людьми, мужчины и женщины чинно, прогулочным шагом передвигаются огромным потоком. Каждый из них разговаривая, пытается перекричать своего оппонента, отчего улица наполняясь их голосами, превращается в огромный гудящий улей.
Рядом со мной, держа за руку, идёт Джон. На нём одета чёрная, расшитая золотом военная форма. На кителе много наград множество различных наград, ботинки начищены до блеска, а на голове остроконечная треуголка, к поясу прикреплена длинная сабля. Так непривычно видеть его в таком обличье, без родных растрёпанных кудряшек, белых крыльев за спиной и горящих зелёных глаз, которые на данный момент как-то потускнели и выискивали кого-то в толпе.
Проследив за его взглядом, замечаю Стефана идущего под руку с красавицей, но нет-нет поглядывающего на нас. Он был так же одет как Джон, за исключением наград, которые были, несомненно, в меньшем количестве. В отличие от моего спутника, Стефан шёл более величественно, расправив плечи и гордо вздёрнув голову, даже сама поза в которой он передвигался, была более расслабленной. Джон же напротив был напряжён до предела, что выдавала его сгорбленная спина, которая словно пружина готова в следующий миг расправиться в смертельном выпаде. Рука, сжимающая рукоять сабли напряжена, а костяшки пальцев побелели.
Он продолжает оглядываться и убрав мою руку со своего локтя, сильно сжимает.
— Они здесь, я чувствую это.— произносит Джон непонятно к кому обращаясь. То ли ко мне с непониманием смотрящей на него, то ли к Стефану пристроившегося к нам поближе.
— Кого ты имеешь в виду, Джонатан?— с ужасным русским акцентом произношу я.
— Неважно, Василиса. Не забивай свою прекрасную голову.— отвечает Джон.
Решаю сама проверить, кого же он выискивает и в чём причина такого беспокойства. Оглядываюсь вокруг, но никого подозрительного и выделяющегося не замечаю.
Ох, Джон! Какую же мы выбрали плохую маскировку. Среди элегантно одетых женщин, платьях разных цветов и цветочными принтами, моё тёмно-синее выделялось очень сильно. Что уж говорить о форме парней, перед ними доже расступались, давая дорогу. Согласитесь, надеть форму главнокомандующего, не очень хороший способ скрыться в толпе! Почти все дети, проходящие мимо, тыкали в нас пальцами, громко и радостно возвещая всём окружающем, что рядом проходит дяди военные. А их родители раздражённо отдёргивали их.
Сзади нас начинается какая-то потасовка и обернувшись удивлённо понимаю, что это Стефан скрутил неизвестного мужчину. Выкрутив его правую руку, из которой выпал странный маленький кинжал, Стеф уводит незнакомца в неизвестном направлении. Поворачиваюсь к Джону с вопросом на устах, но не успеваю его произнести, мне прямо в сердце вонзается нож для масла. Сознание меня покидает мгновенно и моё безжизненное тело валится на землю.
***
Какое это ужасное чувство умирать, даже в своих воспоминаниях. Руки до сих пор дрожат, а сердце болезненно сжалось, на мгновение, остановив ритмичный стук. Ох, Джони! Как ты выносишь каждый раз на это смотреть, вспомнив свои сны и то состояние, в котором я просыпалось, всё тело непроизвольно содрогается. Должно быть, ты поведал мою смерть, даже больше, чем я твою! Не понимаю, как его психика ещё не пострадала? Как ты вообще смог сохранить трезвость ума, после всего этого ужаса? Или ангелы не трогаются головой?
С такими мыслями встаю с кровати и прислушавшись к своим ощущениям понимаю, что предчувствие не прошло. Обойдя весь дом, и не увидев ничего подозрительного, кроме гор мусора, немного успокаиваюсь. Вчера Стефан так и не рассказал, зачем те тёмные на меня охотятся и какого чёрта им вообще всем нужно. Придётся разбираться самой!