От страха перед наказанием эллет не могла даже дрожать… Казалось, сердце ее заключили в тесные кандалы, не позволяющие ему биться и дарить телу горячую кровь, отчего лицо с каждой минутой становилось все бледнее.
Синда почти не разговаривал, а его спокойные размеренные движения посылали в воздух такое напряжение, что тяжело было даже вздохнуть. Он не спешил, кропотливо обрабатывая раны и стараясь не пропускать ни одно миллиметра, а по окончанию поставил склянку с мазью на тумбочку и заботливо притянул эллет к себе, заключая в свои объятия.
На миг ее окутал резкий шелест королевской мантии, пробивающийся сквозь глухие удары собственного сердца, которое словно вновь ожило…
— Почему не слушаешься? — вкрадчиво спросил эльф своим мелодичным голосом. — Ты понимаешь, что едва не погибла?
Молча кивнув, Тауриэль решилась чуть повернуть голову, чтобы иметь возможность коснуться мягкого шелка светлых волос. Глубоко вдохнув их аромат, она на миг успокоилась, отвлекаясь от собственных тяжелых мыслей и переживаний.
— Моя девочка… — кажется, в голосе Владыки мелькнули нотки искреннего беспокойства, и он теснее прижал воспитанницу к себе, — что же мне с тобой делать? ..
Эллет молчала, прислушиваясь к долгим поцелуям, что покрывали ее лоб и виски, к теплу губ, обхватывающих кончик длинного ушка… к приятной едва ощутимой влаге, что оставалась после них… Почти инстинктивно она скользнула руками по талии Трандуила и несмело обняла его, подставляя лицо под чувственные ласки.
— Все, ты успокоилась? — погладив Тауриэль по растрепанным волосам, синда мягко провел ладонью по теплой щечке, но как только его пальцы коснулись влажной дорожки, стекающей к подбородку, на нее тут же опустилась несильная, но хлесткая пощечина. — Не смей.
Металлические нотки, отчетливо прозвучавшие в переменившемся голосе, заставили эллет сжаться и затихнуть. Плакать тут же расхотелось: Владыка очень любил слезы, но считал их слишком ценными, чтобы тратить понапрасну…
Настойчиво подняв воспитанницу на ноги, он принялся стягивать с нее одежду отточенными и резкими движениями. Лицо эльфа вновь утратило все свои краски и теперь выражало одно равнодушие; лишь глаза, напряженные и глубокие, выдавали истинные намерения…
Тауриэль не двигалась, боясь вспышки гнева, и просто наблюдала, как на пол полетел ее камзол, затем сапоги, коричневые штаны… Оставив эллет только в нижней рубашке, Трандуил накрыл теплыми ладонями два округлых холмика, так соблазнительно натянувших белоснежную ткань. Уверенно сжав пальцы, он почувствовал, как в его руки несмело упираются затвердевшие горошины — то был лишь рефлекс, не жажда… и это осознание, как ни странно, вызвало алчную ухмылку на покрасневших губах…
Юная воительница почти до боли сжала зубы, когда поняла, что тонкая ткань на ней лишь едва прикрывает наготу… Она испытывала искушение одернуть края, но не смела: боялась.
Синда, тем временем плавно спустился руками ниже, любовно оглаживая плоский животик, отчего внутренние мышцы напряженно дернулись, даря упоительную негу. Тауриэль все еще надеялась, что покровитель хочет утешить ее, а не карать, поэтому начала расслабляться, чувствуя тонкие пальцы уже на своих бедрах. Нежно и пытливо он изучал ее изгибы, обводил контуры выступающих косточек и нырял под смятую рубашку, прикасаясь к соблазнительной ложбинке между ягодицами, скользил по ребрам, разгоняя по телу упоительную дрожь, проникающую под кожу и охватывающую все внутри…
Опустив веки, эллет внимательно прислушивалась к ласкам и жару в собственно лоне, что требовало больше… подсказывало, что смущаться нечего — нужно наслаждаться… Дыхание эльфа, едва различимое, но такое тяжелое, изнемогающее, нежило слух. Его руки слегка подрагивали, выдавая томившееся внутри желание, и как только оно достигло апогея, Тауриэль вдруг обнаружила себя стоящей на коленях. Требовательным касанием Трандуил заставил ее упасть грудью на мягкую кровать и сам опустился рядом, накрыв полами большой мягкой мантии стройные икры эллет.
Ее тело отозвалось счастливыми спазмами, когда горячая ладонь накрыла крепкие ягодицы, оказавшиеся открытыми и беззащитными перед напряженным, голодным взглядом. Ласки Владыки изменились: теперь он с силой прижимался к бархатистой коже, оглаживая ее резкими и быстрыми движениями, сжимая пальцы и оставляя розовые следы. Причиняющие легкую боль, но она была лишь в радость, лишь подогревала желание… и юная воительница, сама того не желая, подавалась навстречу чарующим движениям и бессильно кусала губы, уткнувшись лицом в пушистое покрывало.
Слегка вдавив ее в матрас широкой грудью, эльф наклонился к самому уху воспитанницы и жарко прошептал, опалив тонкую кожу своим дыханием:
— Ты рассказала Леголасу о наших забавах? — он прижался губами к твердому хрящику, запечатлев на нем легкий поцелуй, а затем усмехнулся, отвечая на свой же вопрос: - Нет. Возможно, нам стоит как-нибудь пригласить и его? Хочешь? ..
Завораживающая хрипотца на пару мгновений прикрыла смысл сказанного, но даже после этого Тауриэль не смогла выразить несогласие: околдованная настойчивыми и такими вожделенными прикосновениями к своему животу, она лишь часто глотала воздух, пока ловкие пальцы щекотали чувствительную полоску кожи возле самого интимного…
Видя податливость и отзывчивость эллет, Трандуил отстранился и резко поднялся на ноги, опасаясь реакции собственного тела на столь заманчивое искушение… Несколько нервными движениями он сбросил с плеч мантию, ставшую необычно душной и жаркой, оставаясь лишь в узкой рубашке.
Юная воительница, утратив ощущения опутывающих, словно чары, прикосновений широко распахнула глаза и повернула голову, в надежде увидеть, что делает ее Владыка. Но, не решаясь двинуться с места без позволения, она могла лишь слышать мягкие, словно шелест листвы, шаги где-то неподалеку.
Кажется, он просто ходил вокруг, медленно и лениво, изучая глазами воспитанницу, наслаждаясь ее покорностью и уязвимостью…
Когда Тауриэль все же смогла поймать взглядом эльфа, в руках его уже была черная кожаная плеть, поблескивающая тусклыми матовыми бликами… Множество полос-хвостиков, плавно колыхавшихся в такт шагам, казались такими длинными и угрожающими, что эллет непроизвольно зажмурилась, словно надеялась спрятаться, стать невидимой…
Но забыться ей не позволил резкий хлесткий звук, рассекший воздух и тихом эхом пролетевший по комнате: встав позади юной воительницы, Трандуил ударил себя по ладони и лукаво ухмыльнулся, наблюдая за испуганной воспитанницей.
Она думала, будто смогла подготовиться, только первый же удар, опаливший нежную кожу ягодиц, заставил эллет звонко вскрикнуть. Но уже спустя пару секунд, прислушавшись к ощущениям, Тауриэль отметила, что не почувствовала сильных мучений…
Владыка и впрямь не хотел спешить, желая дать ей возможность привыкнуть, почувствовать не мертвый материал, а свою «ласку», передаваемую через него. Второй удар вырвал из груди юной воительницы новый крик — но он вновь был вызван страхом боли, которая не оправдала ожиданий.
Выдерживая паузы и тщательно продумывая каждое движение, синда нежно хлестал свою воспитанницу, с замиранием сердца прислушиваясь к острым звукам и рассматривая порозовевшую кожу на женственных изгибах, что так соблазнительно подрагивали при каждом касании. Влажная ладонь все сильнее и сильнее сжимала рукоять, пытаясь сдержать внутри страсть и вожделение, с пугающей скоростью нарастающее внутри и терзавшее чресла…
Стоило страху отступить, как Тауриэль перестала чувствовать боль как таковую… вместо нее осталось лишь колкое жжение, словно бы она опустилась в горячую воду. Все происходящее и впрямь стало напоминать ей ласки — необычные, возможно, неверные…, но искренние и чувственные. Пока не доставлявшие удовольствия, однако, приносившие безмятежность.