Почти бессознательно шагнув назад, юная воительница смогла освободиться из кольца аристократических пальцев, которые явно не ждали сопротивления. Резко вдохнув, она хотела что-то сказать, но не успела, потому что получила тяжелую и звонкую пощечину, в тот же миг раскалившую кожу.
Картинка перед глазами смазалась, и Тауриэль даже не сразу поняла, что произошло. Прижав к лицу узкую ладонь, которая была теплой и лишь усилила пульсирующую боль, она почувствовала, как в кровь просочились пары гнева и желчи. Удар оказался сильным, но не чересчур: он был оскорбительным и неприятным, поэтому, забыв о страхе, эллет отступила еще дальше и выставила вперед руку, на которой до сих пор болтался ремешок.
Увидев это, Трандуил сломал каменную маску, недовольно скривив губы: глупышка сама не знает, чего хочет. Но, подавив в себе вспыхнувшее разочарование, появившееся в следствии неверно подобранной фразы воспитанницы, он стремительно подошел к ней и мягко обнял, осторожно прижав рыжую головку к широкой груди.
Юная воительница, все еще не избавившаяся от обиды и предвкушения неприятностей, не ответила на эти объятия, но плотнее прижалась к сильному стану Владыки, обтянутому гладкой тканью ярко-синего камзола, плавными складками спускающегося до колен.
— Что случилось? Тебе же нравилось, — неожиданно ласково произнес синда, скользнув руками вниз и несильно сжав ягодицы эллет.
— Это другое, — неуверенно шепнула она, против воли растворяясь в пьянящем аромате эльфа, смешанным с запахами леса и войны.
— Ты плохая ученица: слишком много думаешь и мало чувствуешь.
Последние слова он произнес на выдохе и тут же коснулся рыжей макушки долгим поцелуем. Убедившись, что Тауриэль успокоилась, Владыка приподнял ее голову за подбородок и не спеша обхватил мягкие губки своими, поочередно лаская их бархатистыми прикосновениями.
Ощутив на своей щеке теплое ровное дыхание, юная воительница отбросила все ненужные мысли и теснее прильнула к покровителю, с удовольствием ощущая плавные изгибы сильных мышц под одеждой. Но как только она попыталась показать ему свое желание, добавив страсти к поцелую, Трандуил неожиданно отстранился и, окинув искрящимся взором свою победу, проступившую на лице воспитанницы, вернулся к первоначальному занятию.
Уже намного спокойнее и бережливо связав ее руки, Владыка отступил на шаг и требовательно произнес:
— На колени.
Подобные перемены в настроении всегда тревожили эллет, поэтому она поспешила исполнить приказ. Но каждый потерянный в росте сантиметр представлялся невосполнимой потерей: со связанными руками Тауриэль казалась себе невообразимо маленькой и уязвимой в окружении высоких предметов, словно готовых раздавить ее.
Некоторое время синда неподвижно стоял напротив, заложив руки за спину и любуясь растерянностью и незащищенностью воспитанницы. Сейчас она принадлежала ему, зависела как телесно, так и мысленно, что выгоняло из разума остатки нежности, заменяя ее томительной жаждой, что колючими вспышками беспокоила чресла. Лицо Владыки стало жестким, выразительные брови напряглись, а глаза, словно обращенные в глубины собственного естества, казались стеклянным.
Не выдержав этого мрачного взгляда, юная воительница поспешно опустила веки и тут же услышала мягкие, размеренные шаги, которые неумолимо приближались. Не отрывая от эллет внимательного взгляда, Трандуил медленно обошел ее и принялся распутывать тугие косы, криво ухмыляясь своим мыслям.
— Отчего ты спросила, позволю ли я тесное общение с другими? — лукаво и вкрадчиво произнес он, перебирая янтарные пряди.
— Просто так… — Тауриэль растерялась и не сразу нашла, что ответить: ведь это вряд ли можно было назвать вопросом, скорее удивлением.
Сверху раздался короткий низкий смешок, и ткань королевского камзола приятно зашелестела, услаждая слух не хуже птичьей песни.
— Неужели нет никого, кто бы тебе приглянулся? — Владыка опустился рядом с эллет и обхватил горячими влажными губами ее ушко, легко поддразнивая его языком. — Ты не жаждешь ничьих прикосновений здесь?
Его большая ладонь опустилась на живот, напористо огладив его и медленно, почти глумясь, направилась вниз. Ощущение уверенных прикосновений между ног заставили юную воительницу потерять остатки разума, даже несмотря на то, что плотная ткань не позволила ей ощутить всех изгибов длинных пальцев.
Вторая рука зарылась в волосы, медленно поворачивая головку Тауриэль и подставляя ее под сладкие неторопливые поцелуи, двигающиеся по пылающей щеке к подбородку. Внутренние мышцы приятно и мучительно задрожали от предвкушения, мешая рассуждать о том, что же хочет услышать синда. Что она думает лишь о нем? Или же ему интересны несуществующие фантазии о других? ..
Но приятное тепло уже возбужденного тела и поцелуи, с каждой секундой становящиеся все более звонкими и ненасытными, не позволили эллет принять решение, что заставило ее покровителя довольно улыбнуться, прочитав ответ в глубине покрытых поволокой глаз.
— Понятно, — выдохнул он в приоткрытые губы, без промедления впиваясь в них жестким глубоким поцелуем, — очевидно, ты справляешься и сама.
Юная воительница резко втянула воздух, когда ласкающая рука почти до боли прижалась к интимному месту. Вспыхнув от смущения, она хотела возразить, но твердый язык Трандуила, стремительно завладевший ее ртом, помешал этому.
Но внезапно столь горячие и тесные объятия прервались, и синда, тяжело дыша, поднялся на ноги.
— Пусть так будет и впредь, — прошептал он, распутывая подрагивающими пальцами завязки на штанах.
Закончив, Владыка стремительно притянул к себе воспитанницу, с удовольствием отмечая, что не встречает никакого сопротивления. Захваченная пылкостью и изнемогающая от влечения, Тауриэль и сама желала коснуться эльфа, ощутить его, вобрать в себя сладкие стоны и шумное рваное дыхание…
Без труда поняв это, синда самодовольно усмехнулся и, отбросив назад волосы, сплошной вуалью покрывающие плечи, стал наблюдать за стараниями эллет. Еще неумелыми, но самоотверженными.
Он не торопил ее и щедро поощрял блаженными стонами, когда Тауриэль робко обхватила самый край ноющей плоти, принимаясь медленно скользить по ней губами, при этом помогая себе язычком. Прикрыв глаза от наслаждения и стыда одновременно, она неожиданно для себя расслабилась от чего ласки стали глубже и увереннее, а вздохи Трандуила — громче, чаще, восторженнее…
Объятая азартом юная воительница даже не сразу заметила, что упоительные стоны вдруг прервались, а по ее подбородку стекает тонкая горячая струйка — безмолвное одобрение всем стараниям.
И как только приятная слабость отступила, а сердце вернулось к привычному ритму, Владыка вновь опустился возле эллет и аккуратно вытер ее лицо и грудь шелковым платком. Теперь его движения были спокойными и размеренными, а некогда напряженный взгляд прояснился, озаряя смягчившиеся черты лица.
Закончив, он подался вперед, припадая к Тауриэль в легком плавном поцелуе, пока руки невесомо обвились вокруг тонкой талии.
— Расстегни мой камзол, — произнес он между поцелуями, стараясь ни на миг не отрываться от шелковистых губ.
Не задумываясь о том, к чему все идет, почти инстинктивно эллет подняла все еще связанные руки и пробежалась пальчиками по ряду яшмовых пуговиц, не все из которых удалось расстегнуть с первого раза. И когда полы тяжелого облачения распахнулись, она не смогла отказать себе в удовольствии скользнуть под него, медленно и вдумчиво обведя контур крепкой груди. Случайно задев маленькую твердую горошину, Тауриэль сразу же почувствовала, как сильные руки плотнее прижали ее к телу Владыки, в то время, как в его поцелуях стали отчетливо проступать неистовые нотки.