Желание мощными импульсами вновь охватывало тело эльфа, и, желая поощрить его, он уверенно накрыл руками округлые ягодицы воспитанницы, часто и нетерпеливо сжимая их, заставляя ее как можно плотнее прижаться к уже напрягшейся плоти. Эллет чувствовала ее, поначалу пытаясь отстраниться в страхе перед тем, что должно сейчас произойти. Она знала, что это не правильно и аморально, но…, но как можно противиться этим чарующим судорогам? Требующим все больше и больше…
Юная воительница и не заметила, как ее спина коснулась мягкого ворса ковра, как поцелуи Трандуила утратили легкость, став властными и напористыми. Все еще хватаясь за остатки разума, она уперлась каблуками в пол и постаралась отодвинуться, но Владыка рывком вернул эллет на место, с помощью насмешливого взгляда показывая, насколько жалкой была эта попытка.
Но она вновь принялась упрямо ерзать на ковре, рефлекторно пытаясь воспользоваться связанными руками, и тогда синда просто накрыл воспитанницу своим тяжелым телом, делая невозможными все попытки освободиться. На нем уже не было камзола, и Тауриэль в миг затихла, порабощенная преумножившемся теплом и такими соблазнительными контурами твердого торса, сокрытого от нее лишь тонкой льняной тканью. Почти неосознанно она выгнулась, пытаясь теснее прижаться к нему, подставляя тонкую шею под жаркие поцелуи Владыки и короткие слабые укусы, заживляемые ласками влажного языка.
Его частое дыхание разогревало и без того горячую кожу, порождая на ней множество мурашек, проникающих внутрь и заставляющих содрогаться все естество. Прикрыв глаза, эллет вновь забылась, отдавшись моменту, но неожиданно пропавшая тяжесть заставила ее вновь отвлечься от ощущений.
Чуть приподнявшись, Трандуил стал невесомо порхать рукой по одежде своей воспитанницы, с почти пугающей легкостью распуская завязки и расстегивая скрытые крючки. Она даже расслабилась, наблюдая за этими изящными и почти неосязаемыми движениями, не находя в себе сил возразить…
Очень скоро верхняя одежда оказалась распахнутой, и, взявшись за воротник нижней рубашки, синда разорвал ее одним неистовым движением, наполнив шатер громким треском. Не дав испугавшейся эллет опомниться, он сразу же сжал ее грудь, принимаясь резко и жадно ласкать упругие холмики, сжимая между пальцами чувствительные вершины.
Эти движения, торопливые, почти грубые, заставляли Тауриэль часто втягивать воздух и извиваться. Она звонко вскрикнула и выгнулась дугой, когда Владыка, уронив на обнаженную кожу мягкие локоны своих волос, жадно вобрал в рот изнывающий сосок и принялся без остановки терзать его и потягивать, словно пробуя на вкус. Его руки сдавливали, сжимали дрожащую плоть все сильнее, пока не спустились вниз, накрыв живот, а затем и бедра. Коротко скользнув по стройным ножкам, согнутым в коленях, Владыка стремительно отстранился, чтобы сорвать с эллет остатки одежды.
Опьяненная этими ласками, она не сразу смогла понять происходящее и покорно позволила раздеть себя. Лишь когда вес чужого тела вернулся, а между ног ощутились давящие и упрямые прикосновения, юная воительница нервно дернулась, встревоженная такой поспешностью. Но уже в следующую секунду последовал сильный толчок и ощущение чужого присутствия внутри.
Раскрыв рот в немом крике, Тауриэль со страхом и предвкушением мучений прислушалась с острой боли, вспыхнувшей внизу живота… и другом месте. Повернув голову, она обнаружила, что синда вцепился зубами в округлое плечико, почти наверняка оставив на нем кровавые синяки. От удивления эллет захлопала глазами и даже коротко посмеялась, забыв о смысле происходящего. Она не сразу заметила, что Владыка уже начал медленно и осторожно двигаться, чуть сильнее сжимая челюсти и отвлекая воспитанницу тем самым.
И когда столь странный метод перестал помогать им обоим, боль уже начала стремительно затихать. Юной воительнице с легкостью удалось не обращать на нее внимания; вместо этого она прислушалась к напряженному дыханию, ласкающему шею, подобно речным волнам. К размеренным толчкам, чуть шершавой ткани брюк, приятно покалывающих ее кожу на внутренней стороне бедер, и ощущению плавных движений в себе. Легких, заполняющих, проникающих все глубже и согревающих истерзанное ожиданием лоно, заставляя его отзываться и подаваться навстречу.
========== Глава 5 ==========
Комментарий к Глава 5
Друзья мои, что-то боязно мне было выкладывать очередную главу… Просто я получила столько комплиментов за предыдущую, хоть она и была написана в несколько ускоренном режиме. Видимо, она мне как-то случайно удалась, потому что сомневаюсь, что эта лучше хотя бы на грамм… Ну, это уже вам судить) Надеюсь, вы простите и поймете - ведь это творчество, а не конвейер =)
Беззвучно, словно привидение, Тауриэль зашла в свою комнату и осторожно прикрыла дверь. Но даже здесь, в полном одиночестве, она не чувствовала облегчения, ведь от скопища тяжёлых мыслей может избавить только забытье.
Состоявшийся накануне разговор с Владыкой впервые заставил эллет осознать, что об их порочной связи, должно быть, известно всем. Ночные стражи болтают как сороки, но их мнение не сильно беспокоило воительницу — она думала о Леголасе. О своём милом брате, светлом и добром, не знающем ни гнева, ни гордыни, что так отличало его от отца.
Вероятно, он попросту не слушал сплетен и думал о Тауриэль гораздо лучше, чем она есть на самом деле. Поэтому и не осуждал, поэтому всегда был рядом, чтобы защитить и помочь советом. Но из-за нескольких фраз вся их крепкая дружба, не совсем братская, но нежная и искренняя, обратилась в тяжкий груз, который эллет почти физически ощущала на своих плечах.
Лучше бы аранен ненавидел её, кричал, избегал — что угодно, но только не обманывался. Так было бы честно.
Комнату заполнял мягкий плеск воды, сочащейся прямо из стены, питающий собой небольшой декоративный пруд. Тауриэль устроилась возле самого края, внимательно рассматривая белых рыб, тела которых украшали яркие оранжевые пятнышки. Они лениво плавали из стороны в сторону и потерянно озирались, широко раскрывая круглые рты, будто пытались найти себе занятие.
Сквозь искрящуюся гладь стражница отчётливо видела собственное подрагивающее отражение. Свои распущенные, несколько блеклые волосы, лежащие поверх серебристо-зелёной мантии, слишком большой для нее, и от этого напоминающей бесформенное покрывало, струящееся по фигуре.
— Леголас сказал, ты храбро сражалась сегодня, — за спиной у эллет показался размытый образ покровителя, чем-то напоминающий огромную гору, увенчанную светлой верхушкой золотистого снега. Способную и раздавить своей тяжестью, и уберечь от ветра. — Ты стала очень дорога ему.
В последней фразе послышались новые вкрадчивые нотки — единственное, что заставило воительницу мысленно вернуться к ней. Однако промелькнувшая в голове догадка вызвала лишь сдержанную улыбку:
— Уверяю вас, Владыка: Леголас видит во мне лишь командира стражи.
Вода гулко повторила сказанное и даже покрылась едва заметной рябью, но мгновением спустя Тауриэль показалось, что вызвано это отнюдь не её фразой — тяжёлый немигающий взгляд эльфа ударился об отражение воспитанницы, принеся с собой внезапное осознание.
Вздрогнув, она посмотрела вверх, надеясь увидеть насмешку или что-то другое, опровергающее сказанное. Но встретилась с явным раздражением, заострившим черты лица Трандуила, сделав их похожими на воск, слабо отражающий пламя расставленных по комнате светильников.