– Мартин! – ее голос прозвучал, как удар хлыста. – Кабинет директора! Немедленно! Остальные… – она окинула взглядом наш лысый ряд, – …остальные идут в лазарет. Надеюсь, мэй Зенх знает противоядие от этой… глупости!
В лазарете мы столкнулись с мэем Зенхом, который, увидев нас, сначала подался назад, а потом залился таким смехом, что ему пришлось прислониться к косяку.
– Дарья! – всхлипывал он, вытирая слезы. – Ты… ты просто неотразима! Такой стиль тебе определенно идет!
– Очень смешно, – проворчала я, чувствуя, как холодный воздух щекочет мою кожу головы. – Это не я виновата! Это тот чертов Мартин и его шарик для стрижки или облысения!
– Шарик для стрижки? – переспросил Зенх, постепенно успокаиваясь. – Интересно… Это же надо было так исказить заклинание очищения. Гениально и глупо одновременно.
Он быстро приготовил какой-то состав и стал втирать его в наши головы. Через несколько минут волосы начали медленно отрастать, к всеобщему облегчению.
– Знаешь, – сказал Зенх, когда мы уже уходили, – в следующий раз, когда почувствуешь подобный всплеск, не кричи. Лучше попробуй нейтрализовать его сама. Твоя магия… она на такое способна.
Его слова засели у меня в голове. Он прав. Вместо того чтобы паниковать, нужно действовать. В конце концов, я же не просто так грызу гранит науки в этом мире.
Глава 3.8
Отношения между Люфи и Зенхом тем временем перестали быть просто «взглядами». Они переросли в нечто большее, и это «нечто» постоянно попадало в поле моего зрения и Бари.
Как-то раз я зашла в гостиную и застала Зенха, который с умным видом изучал одну из многочисленных книг по травничеству из нашей библиотеки. Вот только книга была перевернута вверх ногами, а сам он украдкой поглядывал на Люфи, которая зашивала подол своего платья.
– Мэй Зенх, – не удержалась я, – вы, я смотрю, новые методы чтения осваиваете? Снизу вверх? Очень эффективно для развития магического зрения.
Он вздрогнул и с такой силой перевернул книгу, что та вырвалась у него из рук и с грохотом упала на пол. Люфи подняла на него взгляд и рассмеялась.
– Эйзенхарт, да когда ты уже перестанешь нервничать? – сказала она, и в ее голосе звучала нежная насмешка. – Ты же как подросток, который впервые пригласил девушку на танец.
Зенх покраснел и наклонился, чтобы поднять книгу.
– Просто… некоторые тексты требуют особого подхода, – пробормотал он, избегая ее взгляда.
В этот момент в комнату влетел Бари, держа в руках какой-то дымящийся комочек мха.
– Бабушка! Смотри! У меня получилось оживить высохший мох! Правда, он теперь вечно дымится и пахнет жженым перцем, но это же прогресс!
Люфи вздохнула, откладывая шитье.
– Бариэн, дорогой, мы же договорились – сложные заклинания только под присмотром. И, пожалуйста, называй меня просто Люфи. От слова «бабушка» я сейчас чувствую себя древней развалиной.
– А Зенх тебя от этого чувства излечивает? – немедленно поинтересовался Бари, с любопытством разглядывая дымящийся мох в своих руках.
Наступила пауза. Люфи и Зенх переглянулись, и на их лицах расцвела улыбка.
– Возможно, – тихо сказала Люфи. – Возможно.
Я наблюдала за этой сценой, и на душе стало тепло и спокойно. После всей той боли и предательства, что были в моей прошлой жизни, видеть, как здесь, в другом мире, рождается что-то настоящее и светлое, было бесценно. Я успешно справлялась со школьной программой, а Бари, благодаря нашим отварам и своему упорству, стал лучшим учеником в своем классе. В отличие от меня, он не спешил в учебе, наслаждаясь самим процессом и своими, пусть и дымящимися, успехами в магии растений. Так что каждый из нас был успешен в своих делах.
Однажды за ужином Зенх неожиданно положил свою руку на руку Люфи. Это был простой, но очень значимый жест.
– Люфиана, – начал он, и его голос, обычно такой уверенный, дрогнул. – Мы оба прожили долгую жизнь. Мы теряли близких, видели, как угасает магия… Но сейчас, рядом с тобой, я чувствую, будто заново родился. Я не хочу терять это чувство.
Люфи смотрела на него, и в ее синих глазах плескалось столько нежности, что, казалось, вот-вот перельется через край.
– Эйзенхарт, – прошептала она. – Я тоже. Все эти годы после потери мужа и дочери я просто существовала. Ради Бари. А теперь… теперь я снова хочу жить. Полной жизнью.
Бари, сидевший рядом со мной, тихо прошептал:
– Ура! Наконец-то! А то я уже думал, им до следующего лета слова друг другу сказать.